Через полчасика мы с Вандой отправились купаться. Купались мы выше по течению, в заводи, образованной водопадом. В непосредственной близости от рушащегося с гор потока. Немного шумно, и вода холодновата, зато нет крокодилов.

В селение Ванда вернулась одна. Я остался помедитировать у летящей воды. Граничные состояния очень благоприятны для восстановления сил, а смешение воздуха и воды мне особенно симпатично.

Погружения не получилось. Вернее, едва я «окунулся» в Сущее, как тут же почувствовал, что моя спутница угодила в неприятности.

Это было просто совпадение. Вероятность того, что в «транспортный узел», которым был наш поселок, придет именно сегодня именно тот караван, который полгода назад вез Ванду вниз по реке, была совершенно ничтожна. Но лишь закоренелый атеист (говорят, на Земле-Исходной такие еще остались) полагает, что миром управляет хаос. Я же должен был помнить, что люди «притягивают» друг друга.

Кто кого «притянул», сказать трудно.

Так или иначе, но караван торговцев вошел в поселок как раз тогда, когда Ванда в одиночестве брела вдоль дороги.

Не узнать ее не могли. Ванда была единственной блондинкой, которую я здесь встретил.

— Вэй! — воскликнул один из торговцев, увидев Ванду и спрыгнул с повозки. — Стоять, безмозглые! — скомандовал он «упряжным». — Ты глянь, Кулак! Она все-таки сбежала!

Ванда оглянулась — и пронзительно взвизгнула.

— А ну хватай ее! — заорал торговец.

И началась веселая охота. Длилась она не очень долго. Когда я подоспел, четверо торговцев уже раскладывали Ванду на сене, а десятка два «упряжных» столпились вокруг, пуская слюни и завидуя.

«Упряжных» я раскидал в считаные мгновения. Они даже не сопротивлялись. Рабам — не положено. Зато торговцы отреагировали храбро и энергично.

Оставили Ванду в покое и похватались за ножи.

Дрались они прилично: умело и слаженно. Одному даже удалось поцарапать мою ногу… Прежде чем я сломал ему челюсть.

Я бы их всех покалечил, если бы не подоспел Какаша и не заорал так, что перекрыл даже визг Ванды.

Торговцы шарахнулись от меня, как от тираннозавра, и застыли. Я убедился, что мои труды не пропали даром: один придерживал сломанную руку, другой — челюсть, у третьего — вся рожа в крови и нос набок. Только четвертый, самый проворный, отделался разорванным ухом. Им здорово повезло, что мне нельзя убивать.

Какаша рухнул мне в ноги и униженно забормотал. Я поспешно промыслил, что все в порядке. Появление разъяренных Лакомки и Мишки — уже перебор.

Тем более что мои недавние противники незамедлительно последовали примеру Какаши и заелозили бородами по земле.

Ванда перестала вопить, проворно вскочила и, не потрудившись надеть передник, принялась злобно пинать насильников. Те кряхтели и ухали, но лбов от земли не отрывали.

Я дал Ванде спустить пар (большого урона босая необученная девчонка нанести все равно не сможет), а потом устроил правеж. Какаша выступал посредником и адвокатом. Роль благожелательной публики играли местные жители.

Как выяснилось, осознанного криминала в действиях торговцев не было. Увидев гуляющую на свободе проданную рабыню, они сделали однозначный вывод: «сбежала».

Всё дальнейшее тоже происходило в рамках местной законности. Беглую собственность следовало поймать и возвратить владельцу. За вознаграждение. Или не возвращать. Что с воза упало, то пропало.

То что у Ванды есть хозяин (я), они не знали, потому что никаких клейм и прочих особых знаков, сообщавших, что у рабыни появился постоянный хозяин, на девушке не имелось. Да и поведение ее было, мягко говоря, неправильным. Ей достаточно было сказать, что она принадлежит слуге Маххаим (да хоть кому угодно, лишь бы имелся настоящий хозяин!), и инцидент был бы исчерпан. А она попыталась удрать, тем самым утвердив купцов в мысли, что она — беглая.

Я тоже повел себя неверно. Мне достаточно было лишь объявить о том, что рабыня — моя, и мне бы ее тут же отдали. Ну, может, попросили бы подарок за поимку.

Впрочем, и купцы дали маху. Начали они погоню за Вандой на дороге (свободная территория), а изловили бедняжку уже на земле поселка. Увлеклись, ясное дело. А поселок — это уже юрисдикция местного самоуправления. То есть, с точки зрения местного законодательства, это что-то вроде ситуации, когда бесхозная курица вбегает в чей-то курятник. Тот, кто эту курицу туда загнал, уже не имеет права ее слопать.

В общем, мы разошлись миром. Купцы принесли извинения. В том числе — материальные. Одна из повозок перешла в собственность поселка. Поселок, в свою очередь, преподнес повозку мне. Какаша подсуетился. Он знал, что мне нужен колесный экипаж. И еще он очень, очень хотел от меня избавиться.

Я его понимал. Наше общество не принесло ему ничего хорошего.

В придачу к повозке мне попытались всучить «упряжных» мужиков, но я отказался. Ну да, в этом мире тягловая сила — исключительно двуногая, но меня это не касается. У меня есть Мишка, который силой и выносливостью может посоревноваться с любой лошадью.

Глава двадцать шестая

Спровоцированное нападение