А поскольку каждая частица, даже самая крохотная, едина и взаимосвязана со всем Мирозданием, то Одаренный (в меру своего Дара) получал возможность контактировать с чем угодно в доступных ему пределах, а в потенциале — безгранично. Так Ищущие могли «видеть» другие Земли, а психокинетики — перемещать материальные предметы, не нарушая законов сохранения энергии.

Но мы, Мастера Исхода, на особом положении. Мы отличаемся от других тем, что, будучи в полной силе, обладаем способностью не просто осязать Великую Паутину Божественного, а становиться ее локальными центрами.

Собственно, каждый человек изначально воспринимает себя как центр мира. Это врожденное свойство неразвитой души.

На следующем уровне развития у человека появляется возможность вынести этот центр вовне. Такую возможность ему могут дать Любовь или Вера, что по своей глубинной сути — одно и то же. Но любить и верить способен далеко не каждый. Любовь и Вера могут возникнуть только после вмешательства извне: нисхождения Божественного Духа. А чтобы это произошло, в свою очередь, требуется особое состояние души. А для этого приходится потрудиться. Или — самим, или — с помощью Обряда, в котором изменение происходит с помощью внешней силы.

На следующем, третьем, уровне развития человеческая душа осознает себя как часть Бога. В этом состоянии человек более не нуждается в каком-либо центре, потому что растворяется в Бесконечном. И может обрести то, что Одаренный получает Даром.

Правда, и то и другое бывает нечасто.

Отличие Мастера Исхода от обычного Одаренного в том, что он никогда не утрачивает осознания: он есть Центр. Поэтому он всегда сохраняет свободу принимать решения и способность желать.

Человек, познавший Бога, не желает ничего. И это понятно, ведь у него уже есть Бог.

А Бог — это всё. Одаренный психокинетик может переместить предмет по линиям энтропийных констант, но не может переместить себя, потому что тут же потеряет точку опоры.

Мастер Исхода несет точку опоры в себе.

Поэтому он может, образно выражаясь, взять себя за волосы и вытянуть из того слоя ткани Мироздания, в котором находится. И оказаться в другом — который ему нужен.

Беда в том, что в этом, другом, слое, на другой Земле, у него изначально нет никаких связей. Он — как новорожденный, которому предстоит научиться жить в новом мире.

Такова «общая теория» Мироздания, которую преподают не только в Школе Одаренных, но и в Академии Теологии, кующей «неодаренные» кадры теократической державы. Разница лишь в том, что студенты Академии учат предмет, а Одаренные вникают в суть Бытия.

А нам, Мастерам Исхода, следует всегда и всюду помнить: Созданное Богом неизменно уравновешенно и гармонично, но природа Мироздания (а равно и человека) двойственна. Посему в любом мире, даже в лучшей из теократий, существует не только Добро, но и Зло. А тем Мастерам, кто склонен к забывчивости, непременно напомнят о двойственности мира.

Мне — напомнили.

Глава двадцатая

Старый друг лучше новых двух

Погрузившись в философские мысли, я расслабился настолько, что проворонил момент, когда чужая лодка ткнулась в переплетение корней рядом с моей посудиной. Чтобы вернуть меня, валяющегося на травке в обнимку с Вандой, в объективную реальность, Марфе пришлось заорать прямо мне в ухо.

Подействовало отлично. В сравнении с голоском Марфы воронье карканье покажется тихим мелодичным воркованием.

К счастью, это были еще не враги, а Меченая Рыба с соплеменниками.

— Тебя ищут, слуга Маххаим, — без обиняков сообщил он. И уточнил, кивнув на спрятавшуюся за моей спиной Ванду: — Вас ищут.

Выяснилось следующее.

Вчера вечером Рыбу и его родичей взяли Люди Закона. Те самые, с топориками. Вынули прямо из объятий платных красоток в лучшем «заведении» ярмарки и провели сквозь «врата земные». То есть — внутрь горы.

До сих пор никто из аниф, известных Меченой Рыбе, внутри не бывал. Меченая Рыба очень надеялся, что и он больше туда не попадет, потому что там, под землей, «все было не так» и очень страшно. Не так страшно, как на Берегу Динозавров, когда опасность находится снаружи, а намного страшнее.

Под землей Рыбу и его родичей разделили и расспросили.

Тех, кто спрашивал, ни Меченая Рыба, ни его соплеменники не видели, потому что их держали в темноте. Но спрашивали их так, что не говорить было невозможно. Нет, их не били. В этом не было необходимости. Сопротивляться и запираться было труднее, чем перестать дышать.

Меченая Рыба считал, что говорили с ним Маххаим. Я попытался уточнить детали, но Рыба мягко перевел разговор на другое. Так или иначе, охотники рассказали всё, что знали. Как я понял, больше всего неведомых дознавателей интересовал я. И «Маххаим», которому я «служу». И то, как мы общались с Вандой. Правда ли, что мы говорили на одном языке?

Меченая Рыба догадался: тот, кто спрашивал, был очень сердит из-за того, что слишком поздно узнал о покупке Ванды и мы успели уплыть.