Логика, содержащая в его словах, опрокинула меня. Я хватал ртом воздух, который выбило из моих лёгких.

— Бо́льшее… Что такое, Бо́льшее? Откуда оно? — просипел я.

— Я сам не знаю, что такое Бо́льшее. Это условное обозначение того, с кем играет свою партию Го.

— А откуда ты знаешь, что он играет эту партию с кем-то?

— Ты тоже это знаешь, — сверкнув глазами, объявил Учитель, — ведь он должен её играть с кем-то, подобно тому, как ты играешь партию с ним. Скажу больше. Может быть, тебя уже пожертвовали, просто ты ещё не знаешь об этом, — произнёс Учитель, и, не оборачиваясь, зашагал по дороге к городу.

Я ошарашено посмотрел на него, вскочил на ноги, и больше уже не останавливался.

Бесконечность открывшихся мне миров захватила мой ум. Это была великая, величайшая панорама. Я увидел миры, вложенные один в другой. Каждый из них был вовлечён в нижестоящую и вышестоящую игру, и все игры при этом игрались одновременно. Го пронизывал все эти миры подобно проводнику. Он играл со всеми, и при этом — индивидуально с каждым. Он был проводником, и одновременно интерфейсом. Он был провайдером и одновременно пользователем всех этих вложенных одна в другую игр.

Прошедший день показался мне невероятно огромным. У меня было такое ощущение, что он вместил в себя несколько недель, а может быть даже целый месяц. Дойдя до арендованной мной квартиры, я заснул без задних ног и полночи провёл без всяких сновидений. Под утро мне начали сниться сны. Я долго находился под их впечатлением, выпив не одну чашку чая. Я не хотел ни идти куда нибудь, ни ехать. Я не хотел отвечать на телефонные звонки. Мне хотелось только одного — как можно дольше находиться в гипнотической сладости одного из этих снов.

Сны вообще очень трудно передать словами. Особенно, если в них нет прямого сюжета. В этом сне было очень светло, очень красиво и очень радостно. Я был очень молод, в этом своём сне. Ещё там был ветер, трава. Я был бос, а потом сбросил с себя одежду совсем. Там были две девушки с очень звонким смехом. Они смеялись и убегали от меня. А я нёсся за ними. Я голым нёсся через горное плато, потому что больше всего на свете мне хотелось догнать их. Они были очень молоды. Тонкие тонкие руки и ноги. У них были очень правильные лица, очень большие глаза, они смеялись во весь рот. Для меня казалось совершенно естественным, что их спины покрывают черепашьи панцири. Их панцири ещё не ороговели, как у взрослых черепах. Они были ещё желто-розовые. Я мял их руками, и девочки кричали от боли и счастья.

Игра духов