Читаем Мастер Го полностью

— Кстати, я могу подбросить тебя в аэропорт! — Учитель улыбается, глядя на меня.

Подбросить меня в аэропорт? Вот это новости! Если бы дверной проём его комнаты оказался в этот момент входом в пещеру Видящих я бы удивился меньше, чем сейчас. Впрочем, скорее всего, он собрался в областной центр за чем-то необходимым ему по хозяйству. Почему-то эта мысль сразу успокоила меня. Ну, конечно, почему я сразу не догадался об этом.

— Зачем Вам подвозить меня в аэропорт? На следующих выходных я всё равно собираюсь обратно. По дороге я заеду и привезу всё необходимое. Скажите, что нужно привезти? — мой голос был приветлив и доброжелателен.

— С чего ты взял, что мне что то нужно? Я собирался подкинуть тебя до аэропорта. Готов? Собирайся, нам всё равно по пути. Я еду в город!

По дороге, как ни странно, новый, а точнее старый поток мыслей захватил меня.

Учитель говорит так непонятно! У его слов так много трактовок! А почему собственно он так говорит? Почему ему не говорить так, чтобы его могли понять? Понять все. Кто все? Хорошо, пусть не все. Пусть только я. Ведь это я тот самый человек. Который его нашёл. Вернее — нашёл он. Человек, который прикладывает так много усилий к попытке понять его. А если на моём месте окажется другой человек? Другие люди? Как они смогут понять? Ведь вряд ли они сделают столько же попыток, сколько сделал я. А не является ли это затуманиванием? Затуманиванием с целью скрыть то, чего нет? Учитель вообще не говорит ничего конкретного. Не говорит ничего такого, что можно положить на доску как научный факт. Да, он немного не от мира сего. Он погружен в ведомые только ему вечные истины. Зачем ему с нами вообще разговаривать? Может, он просто открывает рот? А это я додумываю за него? И что додумываю, то и кажется, вылетающем из его рта?

Что-то я взъелся на него сегодня. С чего бы это? Что ж с того, что Учитель что-то сказал? В конце концов, Учитель ещё не Мастер Жизни. У него больше про Го, чем про жизнь. И можно его вообще не слушать. Люди говорят, что годами играют без Учителей, и ничего.

Да нет, это тема не о том, что его не надо слушать. Она о другом. Каждый из нас понимает другого только в меру своего понимания. Учитель себя тоже понимает в меру того же. Да, подумал я, уже пошло по кругу. И тут, неожиданно, новые вопросы буквально ворвались в меня. Я быстро набрал их в наладоннике. Вот они. Записаны именно так, как пришли мне тогда:

— Кто разделяет камни на свои и чужие?

— На чью жизнь влияет обладание камнями?

— Есть ли жизнь камня вне времени?

— Если ли время для неживого камня?

— Если камень рано или поздно будет снят, то, что или кто определяет длительность его стояния?

Быстро набив эти вопросы, я посмотрел на него. Он вёл машину. Так, как он держался в водительском кресле, опять навело меня на мысли о том, что я либо совершенно не знаю этого человека, либо знаю его очень мало.

— Да, — неожиданно заговорил Учитель, — задай мне эти вопросы, которые ты только что записал!

Я вздрогнул от неожиданности. Хорошо, быстро нашёлся я, я задам тебе вопросы. Это показалось мне достаточно дерзким, и придало мне новой энергии.

— Что не забирает время жизни? — спросил я его, глядя в наладонник.

— Свои камни.

— Можно ли забрать время жизни?

— Да. Присоединяя свои камни к чужим.

— Есть ли время жизни?

— Камень, не имеющий время жизни, не должен стоять на доске. Согласно правилам.

— Если увеличение времени жизни положительно или отрицательно, то каковы критерии?

— Положительно. Чем больше времени жизни, тем больше требуется постановок, чтобы снять камень с доски.