Читаем Мастер дальних дорог полностью

«Петроград» двумерной тенью проявился в реальном пространстве в трети астрономической единицы от Орвиса-III, уже не вызвав никакого переполоха — местные диспетчеры постепенно привыкали к фокусам этого странного корабля. Все помнили, что он вытворял во время сражения за систему, и про себя решили, что под видом старого супердредноута скрывается что-то экспериментальное и сверхсекретное. Нет, имелись, конечно, журналисты, готовые на все, чтобы разгадать эту загадку, на на них очень неодобрительно посматривали со всех сторон.

— Диспетчерская! — вызвал главный орбитальный комплекс Леонид Петрович. — Супердредноут «Петроград», код регистрации в корабельном реестре Таорской империи Д-179034Р, запрашивает координаты стыковки с с тридцать седьмой станцией. Первый пилот Лен Мох, личный номер — Р69834108Д.

— Здравствуй, старый ты разильдяй! — появилось на голоэкране улыбающееся лицо Гена Тума, в прошлом Геннадия Ивановича Тумарина, погибшего во время войны 1812 года под Москвой, старого приятеля, с который не один пуд соли был съеден и не один литр водки выпит. — Что в гости не идешь? Загордился, что ли? Антонина все спрашивает: где же наш Леня? Или раз ты у нас теперь граф, то и старых друзей побоку?

— Дела, все дела, — развел руками пилот, широко улыбаясь. — Вылет за вылетом. Но сегодня вечером забегу ненадолго, расскажу, что смогу. Только пить не буду, сразу предупреждаю — завтра с утра за пульт. Давай координаты, черт лысый.

— Да все те же, там супердредноут сразу после прибытия в систему стоял, на тридцать седьмой станции других таких больших портов нет, — хохотнул диспетчер. — Причальная мачта 149, порт 2. Только не сверни там чего-нибудь. И извини, скрыть, куда вы прилетите, не смогу.

— Понял, самые активные соплюхи все никак не успокоятся, хотят наших парнишек выловить и поиметь, — вздохнул Леонид Петрович, затем расплылся в улыбке. — Ладно, имне повредит, пусть учатся с девчонками обходиться. А ты жди в гости, часов в восемь буду.

— Жду, — хохотнул Геннадий Иванович. — Тоня твой любимый пирог испечет, сейчас с ней свяжусь, пусть тесто ставит.

Артем молча слушал их разговор, почти не вслушиваясь в него. Привлекло внимание только то, что их, возможно, опять встречать будут. Но все время прятаться — тоже не выход. Да и Бора следует выгулять, пусть с девчонками красивыми пообщается, а то совсем закис. Причина унылого состояния культуриста оказалась очень проста — он, как многие и многие неглупые люди, внезапно задался вопросом, кто он такой и зачем вообще живет. Судя по его недовольному бурчанию в ответ на вопросы, Бор пришел к нелицеприятным для него выводам. И эту дурь из парня надо выдавливать, тем более, что послезавтра ему исполняется восемнадцать — день рождения, так что надо устроить праздник. Поэтому встреча с девчонками лишней не будет. Да и ему самому это тоже не помешает. В слова о том, что их могут изнасиловать прямо на месте, Артем не верил — явное преувеличение. Накинутся просить автографы и так далее — да, но уж точно не станут прилюдно свои прелести обнажать.

Связавшись с Бором, он сообщил тому, что они вдвоем идут гулять по станции, возможно, с девочками познакомятся, потому надо хорошо одеться. Услышав про девочек, культурист сразу оживился. По женскому обществу он явно соскучился, как соскучился бы любой нормальный молодой парень. Артем и самому, впрочем, начали сниться разные интересные вещи с красивыми девушками в главных ролях, и с этим надо было что-то делать. Да, он, конечно, вполне мог воспользоваться готовностью Ти-Лирхи отдаться ему, но не считал это возможным — никогда не был подлецом и не собирался таковым становиться. А использовать ради удовлетворения собственной похоти девушку, которая не даже возразить, именно подлость.

— Леонид Петрович, — повернулся Артем к тому.

— Да?

— А чем там дело с покушением закончилось? Кто это был и как смог в столь охраняемом месте такое устроить?

— Предательство, — помрачнел старый пилот. — Как всегда, предательство среди самых высокопоставленных и богатых. Вечно им чего-то не хватает, сволочам…

— Следовало ожидать, — криво усмехнулся юноша. — У нас дома та же история, причем и во времена империи, и в СССР, и в РФ. Иногда у меня возникает ощущение, что наверх вылезают только люди без чести и совести, последние подонки.

— В том-то и беда, что нет, — тяжело вздохнул Леонид Петрович. — Приходят честные, заслуженные люди, которые непонятным образом за несколько лет превращаются в такую мразь, что печатей ставить некуда. Почему? Каким образом? Не знаю. И никто не знает. Не зря говорят, что самое страшное испытание — деньгами и властью. Очень надеюсь, что я сам это испытание выдержу. Мы же все теперь графья, так что готовься, что и к тебе вскоре начнут всякие скоты с «выгодными» предложениями подкатывать. Тут главное — не вестись. Тебе дали прямые номера Ирренара и Ринхайда?

— Дали, — подтвердил Артем.

— Советую о каждом таком предложении немедленно уведомлять обе службы, чтобы твари усвоили — не стоит к тебе подходить с ними. Мы все решили именно так и поступать.