Читаем Мастер-Арфист полностью

— Спасибо вам большое, Уош, — сказала Мерелан. — Вы мне очень помогли. И спасибо за пирожки и кла.

— Всегда рад услужить, мастер голоса.

Уошелл поклонился, добродушно улыбнулся супругам и удалился.

— И в самом деле, Мерелан, — спросил Петирон, вновь приглядываясь к отрывку, послужившему камнем преткновения, — у тебя что, снова начались мигрени?

— Нет, милый. Просто точка нечеткая, а я никак не ожидала встретить здесь фермату. Как прошла репетиция? Насколько можно было расслышать отсюда, звучало вроде бы неплохо.

Петирон рухнул в мягкое кресло и, водрузив ноги на табурет, испустил тяжелый вздох.

— Те же проблемы, что и всегда. Они, похоже, считают, что для подготовки достаточно быстренько просмотреть партитуру, причем в тот момент, когда я уже поднимаюсь по лестнице. Но к концу занятия они уже начинают схватывать динамику. Это хорошо, что Уошелл порепетировал с тобой.

— Да, он такой милый.

— Уошелл — милый? — Петирон с удивлением посмотрел на супругу. — Знаешь, как его называют ученики?..

— Знаю, но тебе-то совершенно незачем повторять всякие грубые клички, — строго сказала Мерелан.

Петирон насупился.

— Может, вина? — предложила Мерелан, переходя в кабинет. — А то у тебя что-то усталый вид.

— Я и вправду устал. Спасибо, любимая.

Мерелан наполнила два бокала. Пожалуй, ей тоже не помешает выпить.

— Я составлю тебе компанию.

Вручив Петирону полный бокал, Мерелан присела на ручку кресла и положила голову на плечо мужу. Ведь на самом деле, несмотря на все недостатки Петирона, Мерелан любила его всем сердцем, и не в последнюю очередь — за его преданность музыке и талант композитора. А до рождения Роби их жизнь и вовсе была настоящей идиллией!

* * *

Вот чего не предусмотрели ни Уошелл, ни мать Роби, так это того, с каким рвением малыш примется за учебу. Они никак не ожидали, что всего за несколько месяцев занятий с мастером Уошеллом Робинтон освоит игру на нескольких инструментах. Все, что касалось музыки, мальчик впитывал как губка. А вскоре мастер Оголли обучил его нотной грамоте, и маленький Роби принялся записывать свои первые простенькие мелодии.

Мерелан пришлось приложить невероятные усилия, чтобы уговорить мальчика сдерживать свое рвение, пока он находится дома. А Роби к тому же все норовил показать плоды своих трудов отцу, поскольку надеялся на похвалу.

— Но папа любит пешни. Он шам их пишет, — печально жаловался Роби. Несмотря на успехи в музыке и расширившийся словарный запас, мальчик все еще шепелявил.

— Конечно, милый, но все не так просто, — уговаривала Мерелан сына, хотя ее воротило с души от собственного лицемерия. — Он же слышит музыку целый день и занимается со всякими глупыми учениками…

— Ма, а я глупый?

— Нет, радость моя, ты совсем не глупый, но папа хочет отдохнуть, когда приходит домой…

— А я думал… — грустно сказал Роби.

— Окончание Оборота — очень важный праздник. Ты ведь знаешь, как много папа трудится над новым сочинением…

— Угу, — Роби вздохнул.

— Слышишь, как пахнет сладкими пирожками? — спросила Мерелан, радуясь возможности сменить тему.

Роби послушно принюхался, и опечаленное выражение на его мордашке сменилось широкой улыбкой.

— Ты думаешь… — с надеждой произнес он.

— Я думаю, проще всего сходить к Лорре и узнать, — сказала Мерелан, разворачивая сына к двери. — И не забудь попросить пирожков на нашу с папой долю.

* * *

Кьюбиса — наставница, обучавшая самых младших учеников из Форт-холда, а наряду с ними и детей из Дома арфистов и цеха целителей, — позволила Робинтону посещать свои уроки, когда ему не сравнялось и четырех Оборотов.

— Он превосходно подготовлен и просто рвется учиться, Мерелан, — сказала Кьюбиса. — Если б хоть половина моих учеников могла сравниться с Роби по уровню подготовки, я была бы счастлива. Я даю ему дополнительные задания, пока прочие бьются над основами.

Но однажды утром Кьюбиса привела всхлипывающего Робинтона к матери — за помощью и утешением. У мальчика был расквашен нос.

— Роби! — охнула Мерелан, прижимая к себе плачущего сына.

Кьюбиса тем временем намочила тряпочку — вытереть малышу лицо.

— Они его обижали! — всхлипнул Роби.

— Кто кого обижал? — переспросила Мерелан, обращаясь скорее к Кьюбисе, чем к сыну.

— Я так скажу: может, Роби еще маленький, но он не может пройти мимо тех, кому нужна помощь.

— Так кому же она была нужна? — спросила Мерелан, осторожно стирая кровь с лица Робинтона.

— Стражу порога, — пояснила Кьюбиса.

Мерелан удивленно застыла. Она начала понимать, что произошло, и почувствовала гордость за сына. Ученики иногда, забавы ради, совали в логово местного стража порога горящие тряпки или факелы, чтобы послушать, как вопит несчастный зверь: стражи порога были очень чувствительны к свету. А еще они бросали стражу всякую гадость, зная, что он ест все, до чего способен дотянуться. А Роби, видя подобные выходки, всегда бежал и звал кого-нибудь из взрослых.

— Так они снова принялись изводить бедное животное?

Роби всхлипнул и кивнул.

— Я хотел им помешать, но один меня стукнул.

— Это я вижу, — пробормотала Мерелан.