Читаем Маски времени полностью

Теперь мы почти не могли двигаться. На улицах появились блестящие полицейские роботы, которые, проходя сквозь пену, хватали демонстрантов и формировали их в группы по десять-двенадцать человек. Санитарные машины уже всасывали пену. Нас никто не замечал.

- Может, теперь ты меня послушаешься? - спросил я Вонана. - У нас есть прекрасная возможность благополучно вернуться в отель.

- Но нам и так ничего не грозит.

- Кларик с ума сойдет, если узнает, где ты был. Вонан, он ограничит твою свободу. Он посадит под дверью охрану и наставит ловушек.

- Подожди, - сказал Вонан. - Меня еще кое-что интересует. Потом мы сможем уйти.

Он снова скрылся в толпе. К тому времени пена превратилась в тестообразную массу, и все находившиеся в ней в отчаянии забарахтались. Спустя мгновение Вонан вернулся. Он тащил за собой испуганную девчонку семнадцати лет. Она была одета в прозрачное пластиковое платье, к которому прилипли куски пены, демонстрируя скромность.

- Теперь мы можем возвращаться в отель, - сказал он мне. А девчонке прошептал:

- Я Вонан-19. В январе не будет конца света. До рассвета я тебе это докажу.

Глава 14

Нам не пришлось пробираться в отель. Вокруг него были расставлены патрули, и когда нам удалось выбраться из пены, Вонан наткнулся на индивидуальный сигнал, и нас подобрали люди Кларика. Кларик сидел в вестибюле отеля, следя за экранами монитора, и просто с ума сходил от беспокойства. Когда вошел Вонан, таща за собой визжащую апокалипсистку, я думал с Клариком будет удар. Вонан холодно извинился за возможные причиненные беспокойства и попросил разрешения пройти в свою комнату. Девочка ушла с ним. Когда они скрылись из виду, я почувствовал себя неловко в обществе Кларика.

- Как ему удалось выбраться? - строго спросил Кларик.

- Я не знаю. Наверное, он вычислил код замка.

Я пытался дать понять Кларику, что собирался поднять тревогу, когда Вонан покинул отель, но обстоятельства были вне моего контроля. Я поставил его перед фактом, что сделал все возможное, чтобы удержать Вонана от общения с апокалипсистами, но это было выше моих сил.

В течение последующих недель охрана Вонана была усилена. Он стал заключенным, а не просто гостем правительства Соединенных Штатов. Кларик решил, что неразумно предоставлять Вонану свободно передвигаться, но никаких физических мер предосторожности применять не стали. Запиралась комната, и возле дверей выставлялась охрана. Каким-то образом Вонану один раз удалось открыть замок и устранить охранников. Но Кларик улучшил замки, наставил ловушек и увеличил число людей.

Все рассчитывалось на то, чтобы Вонан больше не совершал подпольных вылазок. Но, я думаю, что здесь все зависело от желания самого пришельца, а не от усилий Кларика. После истории с апокалипсистами Вонан заметно притих. Он стал самым ортодоксальным туристом, глазел по сторонам, сдерживая свои демонические комментарии. Я боялся его молчания, как боялся потухшего вулкана. Но то, что он не позволял себе яростных нарушений правил приличия, хотя не ходил на задних лапках, было очень тактично с его стороны. Мне было интересно узнать, что он задумал.

Так проходили недели. Мы побывали с Вонаном в Диснейлэнде, но Вонану явно не понравились искусственные реконструкции других времен и мест. Его интересовала информация из первых рук. В Диснейлэнде он больше глазел на других посетителей, чем на аттракционы. Мы провели его по антигеральдическому парку, окружив его плотным кольцом, на что он даже не обратил внимания. Увидев Вонана в Диснейлэнде, его можно было принять за искусственную имитацию человека из будущего, который проходил через парк, улыбаясь и кивая.

Мы привезли его в Ирвин и показали ускоритель в триллион вольт. Это была моя инициатива: мне очень хотелось вернуться в институт на несколько дней, чтобы посетить дом и офис и убедиться, что все в порядке. Конечно, подпускать Вонана к ускорителю было своего рода риском, памятуя о хаосе на вилле Братона, но мы решили, что Вонан никогда не видел контрольного оборудования. Он стоял возле меня, молча наблюдая за экранами, пока я расщеплял атомы. Его это заинтересовало, но это было любопытство ребенка к причудливым рисункам.