Читаем Маскарад (СИ) полностью

Все сотрудницы Салона в рабочее время облачались в униформу, помимо свободной рубашки, включавшую в себя брюки черного цвета и шелковый шейный платок. Все ткани, на радость Ки, были довольного высокого качества, а значит, не грозились вызвать у него привычный приступ аллергии. И эта одежда выглядела намного лучше той, что они с братьями носили в обычной жизни. Стоило ли говорить, что юноша с удовольствием носил бы ее, не снимая.

Подходя к двери комнаты, он ощутил присутствие самого нежелательного в этот радостный день человека. Как не вовремя! Впрочем, появление Ким Чжонхёна всегда будет носить несвоевременный характер.

Чужая энергия прорывалась даже сквозь крепкий барьер, выстроенный его защитным амулетом. Юноша с трудом подавил инстинктивную дрожь, также как и немедленное желание притвориться больным и передать этого клиента в руки хотя бы той же самой Тары, которая наверняка с удовольствием им займется во всех смыслах этого слова.

Он не страус из легенд и не собирается прятать голову в песок.

Сделав глубокий вдох, Ки смело открыл дверь, решительно перешагнул через порог и удивленно застыл на месте. В кресле перед большим зеркалом и его рабочим столом, вопреки предположениям Ки, сидел вовсе не Ким Чжонхён, но другой, абсолютно незнакомый ему человек. Тем не менее, комната вновь до отказа была заполнена аурой опасности, присущей именно Чжонхёну.

У Ки голова кругом пошла от путаницы в мыслях, поэтому он просто захлопнул дверь и, мысленно отгородившись от всего, подошел к своему невозмутимому клиенту, никак не отреагировавшему на столь непрофессиональную заминку. Все время, пока он молча делал свою недолгую работу, его клиент также молчал. Несмотря на это, юноша ощущал на себе непрестанные заинтересованные взгляды, вновь и вновь покалывающие его со всех сторон, посему был неимоверно рад, что нынешний клиент решил ограничиться лишь укладкой, отказавшись от стрижки.

Кто там что про актерство говорил?

Именно сейчас Ки чувствовал себя новоявленным театральным актером, одиноко стоящим посередине пустынной, облитой неприветливым светом сцены. Актером, волнующимся до испарины между лопатками, отчаянно силящимся вспомнить свои слова, но не смеющим поднять взгляд на своих зрителей. Вернее, зрителя. Хотя взгляд единственного зрителя по ощущениям был сравним с сотней взглядов разных людей, каждый раз бросаемых на него одновременно.

Его клиент, казалось, забавлялся происходящим. Или это юноше действительно только казалось?

Ки упрямо сжал губы и еще плотнее прикрыл ментальные дверцы в сознание, сосредоточившись на своих действиях. Тишина в комнате нервировала его почище круглосуточного галдежа, стоявшего за стенами ночлежки.

Ему определенно везет в столице. Что ни человек, то острый клинок, о который он изо всех сил старается не пораниться. Что ни день, то новые сюрпризы, на веревочке тащащие за собой проблемы.

Один Бог знает, как Ки выдержал это напряжение и не сломался под его давлением. Он словно стоял меж двух огненных стен, неумолимо надвигающихся на него с очевидным намерением раздавить и сжечь дотла. Обстановка не была враждебной. Но этот факт не отменял ее разрушительного действия на его психику. Через тридцать минут он готов был повалиться на пол, как какой-то немощный старик, и, попрощавшись со всем бренным миром, со спокойной душой закрыть глаза навеки.

Кроме того, он ощущал зверскую потребность съесть что-нибудь. Что-нибудь сладкое. И в как можно большем количестве.

Есть, есть и есть. Непрерывно, пока опустошенные резервуары вновь не заполнятся энергией, и Ки не воспрянет духом. Сейчас же он ощущал себя медленно тлеющим фитильком.

А день так хорошо начинался. Где то состояние парения, в котором он находился всего лишь час назад?

Покончив с работой, Ки устало оперся руками о спинку кресла, не в силах сделать ни шага. Помимо его собственных эмоций, в комнате пахло ожиданием, удивлением, довольством и… по-прежнему Чжонхёном.

Почему именно им? Ки не мог взять в толк.

Все же во всей этой смеси эмоций ему невзначай удалось почуять еще кое-что — очень знакомое и в то же время совершенно чуждое. Однако юноша был окончательно вымотан и не сумел разобраться в том, что его так беспокоило. Мысль махнула хвостом и была такова, прежде чем он успел ухватить ее за скользкий рыбий хвост.

Постепенно предметы в комнате теряли свою резкость, расплывались перед его глазами на темно-светлые кляксы и понемногу погружались в черноту. Находясь в прострации, но при этом четко понимая, что позорно теряет сознание, Ки собрал последние силы и, развернувшись в последнем рывке, нетвердой походкой направился в сторону двери, бормоча что-то, похожее на неуклюжие извинения. Он не собирался показывать свою слабость кому бы то ни было.

Видя перед глазами лишь черную пелену, в почти бессознательном состоянии Ки попытался нащупать ручку двери… и поплыл наконец по исцеляющим слепым волнам.