Юноша, не выпуская руки Осмонда, заглянул тому в глаза. Что-то в его умоляющем голосе или взгляде как будто смутило молодого художника. На мгновение оба замерли. Тут Плезанс доскребла со дна миски остатки похлебки и встала.

— Жофре прав. Лучше не ходи пока к ней. И так слишком много наговорил. Я с ней посижу.

Осмонд благодарно кивнул.

— Может, так и правда лучше. Скажи ей, что я не хотел...

— Ее сейчас нельзя расстраивать, — проворчала Плезанс. — Когда женщина в тягости, она все воспринимает больнее. Но кто меня слушает?

Осмонд покраснел, но ответить не успел: Плезанс уже повернулась и пошла к выходу, бормоча:

— Мужчины никогда не думают, прежде чем раскрыть рот. Ума, как у баранов...

Она потянула дверь, и в тот же самый миг кто-то ворвался снаружи. Оттого что дверь внезапно раскрылась, он потерял равновесие и растянулся бы на полу, если бы не схватил Плезанс за плечо.

— Полегче, Джайлс! — крикнул хозяин. — Не сбивай моих гостей с ног. Что, так выпить торопишься?

— Тревога! Все в погоню!

Услышав этот клич, гости вскочили, отодвигая кружки. Поимка вора или грабителя — дело общее, тут нельзя остаться в стороне.

— Что стряслось, Джайлс? Разбой, убийство?

— Сколько их?

— Куда они побежали?

Все столпились вокруг Джайлса, застегивая плащи и надевая капюшоны.

Джайлс был мрачнее тучи.

— Девочку убили. Младшенькую Одо-мясника. Не вернулась к вечеру домой. Мать с соседками пошли искать. Собачка вывела. Тело лежало за тюками в амбаре у реки. Хорошо спрятали — мы бы несколько дней искали, если бы собака не залаяла.

У всех лица стали такие же, как у Джайлса.

— А не могла она сама провалиться между тюками и задохнуться? — спросил один из мужчин.

— Ты бы не спрашивал, кабы видел ее горло. Багровые рубцы, только слепой не заметит.

Помещение наполнилось глухим гулом.

— Какой изверг мог учинить такое над ребенком?

Джайлс покачал головой.

— Не знаю, но, говорят, последний раз ее видели со сказочником. Его и ищем.

— Если это его рук дело, он узнает, что на кострах жгут не только королев и ведьм. Я сам насажу его на вертел и зажарю. Пошли, ребята, что-то мне захотелось жареной лебедятинки.

9

ВАМПИРЫ И ЕВРЕИ

Было уже позднее утро, а мы все еще не выехали из Нортгемптона. И не только мы: с рассвета перед городскими воротами выстроилась длинная череда фургонов и телег. Однако ворота не отперли. Вскоре улицы оказались забиты повозками, лошадьми, быками, овцами, гусями, людьми с тачками и котомками — все хотели выбраться из города и никому это не удавалось. Невыспавшиеся возницы орали на тех, кто впереди, без всякого, впрочем, толку, потому что никто не мог двинуться ни вперед, ни назад. Их жены орали на детей, чтобы не разбегались. А местные торговцы и женщины, собравшиеся на рынок, орали на отъезжающих, силясь протиснуться между повозками со своими тюками и корзинами.

Все были мокрые, усталые и злые. Мы легли спать только под утро, но и тогда нас постоянно будили то пьяные гуляки, то горожане, искавшие сказочника. Они тыкали вилами в сено и лезли с факелами во все углы, пока женщины не начинали вопить, что так они спалят весь город. Никто не спал из-за криков и стука, но итогом переполоха стали лишь несколько вспугнутых парочек, разбегавшихся голыми или полуодетыми после того, как кому-то всадили вилы в зад, а кого-то осветили факелами в темном закоулке.

Сказочника так и не нашли. Наверное, он выскользнул из города еще до того, как ворота заперли на ночь. Привратник не помнил, чтобы он уходил; с другой стороны, тот же привратник не помнил, как он входил, так что это ни о чем не говорило. Бедняга оправдывался тем, что через ворота идут толпы людей — как тут упомнить одного? К тому же никто не мог сказать наверняка, был сказочник пешком или на коне, один или со спутниками.

Теперь, когда главный подозреваемый пропал, горожане растерялись. Единственное, что пришло им в голову, — известить шерифа и судью в надежде, что те отправят стражников в близлежащие селения. Вдруг сказочник там. В таком случае его легко будет опознать — если, конечно, крыло настоящее, а не поддельное, как язвы нищего.

Некоторые требовали не отпирать ворота, пока не поймают убийцу, тем более что это может быть не сказочник, а кто-нибудь из пришлых торговцев. Люди рассудительные возражали, что тем временем орава чужаков будет уничтожать городские припасы, а с приближением чумы еду и эль лучше поберечь для себя. Кроме того, не следует забывать о собственных детях. Если душитель здесь, разумно ли запирать его вместе с ними? Пусть лучше он уйдет безнаказанным, чем придушит еще кого-нибудь в городе. Если он найдет себе жертву в другом месте, что ж, по крайней мере наши дети останутся целы. «К тому же, — продолжали рассудительные люди, — на дороге он может подцепить чуму, и тогда все разрешится само собой».