Читаем Маскарад, или Искуситель полностью

Именно тогда Прямодушный Старик, разговаривая с Благоразумным, повернув за угол, налетел на Китайскую Астру, только что оставившего агента; и был ли это солнечный удар, или был ли тут несчастный случай, или же то, что он был настолько слаб, или же всё это сошлось вместе, и как это было точно – нет никаких сведений, но бедный Каллистефус упал на землю и, резко ударившись своей головой, потерял сознание. Это был июльский день, такой яркий и жаркий, какой только бывает на берегах в среднем течении Огайо в разгар лета. Каллистефуса унесли домой на двери; он оставался несколько дней без сознания и продолжил пребывать таким, пока наконец не умер ночью, и, когда узнали об этом, дух его уже блуждал далеко в другом мире.

Прямодушный и Благоразумный старики, ни один из которых никогда не упускал возможности поприсутствовать на любых похоронах, что, действительно, было их главным занятием, – эти двое были среди самых искренних скорбящих, которые следовали за останками сына их давнего друга до могилы.

Стоит ли говорить о том, что последовало дальше: что этот свечной завод был продан залогодержателем, что Орхис так никогда и не получил ни пенса за свою ссуду и как в случае с бедной вдовой наказание из соображений милосердия было сокращено, ради чего, хоть её и оставили бедной, её не оставили бездетной. Всё же, не внемля этому послаблению, дух недовольства, который она, будучи раздражённой, назвала горечью своей судьбы и всемирной тяжестью, так истерзал её, что вскоре увёл её от мрака бедности к более глубоким теням могилы.

Но хотя безвыходное положение, в котором Каллистефус оставил свою семью, имело мрачный оттенок, то аналогично казалось, что смысл его честности потускнел вместе со смертью его главы, и хотя это не лучшим образом характеризует общество, всё же случившееся в этом случае, как в других, притом что мир, какое-то время оставаясь нечувствительным к заоблачной заслуге, всё же рано или поздно всегда отдаёт честь тому, кто этого заслуживает; для чего на смерть вдовы почётные граждане Мариетты как дань уважения Китайской Астре выразили свои убеждения в существовании у него высокой морали, передав в резолюции, что его дети, пока они не достигли зрелости, должны оставаться на попечении города. Совсем не простой словесный комплимент, какой бывает слышен от тех же некоторых государственных органов, для чего в тот же день сироты официально остались в том же самом богоугодном заведении, где их достойный дедушка, бывший перед ними на таком же попечении, испустил свой последний вздох.

Но хотя иногда честь, возможно, и платит памятью о честном человеке, тем не менее его могильный холм остаётся без памятника. Не так, однако, случилось со свечным мастером. В начале дня Прямодушный Старик приобрёл простой камень и переваривал в своём уме, какое содержательное слово или пару слов высечь на нём, когда в пустом бумажнике Китайской Астры была обнаружена эпитафия, написанная, вероятно, в один из тех печальных часов, связанных с большим или меньшим умственным расстройством, возможно, часто случавшимся с ним за несколько месяцев до его кончины. Меморандум на обороте выражал сожаление, что её невозможно поместить на его могиле. Хотя с чувствами из эпитафии Прямодушный соглашался, он сам, время от времени страдая ипохондрией, – по крайней мере, так многие говорили, – всё же поразился её языку как слишком изобилующему словами; поэтому, после консультации с Благоразумным Стариком, они решили использовать эпитафию, но не без словесного сокращения. И когда всё было сделано, надпись всё же представлялась ему многословной, но, тем не менее, он решил, что с тех пор, как покойный высказал её, она стала не единственной, позволяющей ему говорить за себя, особенно из-за того, что он говорил с уважением, а также и о том, чтобы благодаря ей мог бы быть преподан максимально благотворный урок, в результате чего у него появилась следующая краткая надпись, высеченная на камне: