Читаем Маска Локи полностью

На двери не было ручки. Вместо нее на стене рядом с притолокой размещалась квадратная панель с шестнадцатью кнопками: на десяти из них были цифры от 0 до 9, на остальных — буквы от A до F.

— Какой-то шестидесятиричный код, — сказал Гарден.

Итнайн кивнул.

— Где же все-таки твой господни Хасан, — спросил Гарден, — если он и здесь не проходил?

— Он повел свою группу на захват центра управления через главный коммуникационный коридор. Он рассчитал, что это самый прямой путь к реакторному залу.

— Путь-то может и прямой, да дверцы здесь больно крепкие.

— Именно поэтому у его команды есть бомба, которая взрывается дважды.

— Чтобы взорвать дверь, которая ведет к работающему ядерному реактору?! Скажи-ка мне — ты действительно веришь, что попадешь в рай таким способом?

Итнайн посмотрел на Гардена спокойно и трезво. «Многие верят в это, и вы не должны говорить об этом так легко. Что касается меня… человеку так или иначе когда-нибудь предстоит умереть. Эту возможность надо использовать наилучшим образом».

Там Гарден застонал и повернулся к двери. Арабы расступились, освобождая ему место. Он приложил ухо к металлической поверхности, но дверь была слишком массивной и не пропускала звуков. Он потрогал дверь рукой и ощутил слабую пульсацию — возможно, это были колебания здания.

В этом конце коридора было очень жарко. Гарден заметил, как капелька пота появилась из-под куфии на голове Хамада, скатилась по лбу и дальше, вдоль носа. Словно из солидарности, под мышкой у Тома тоже возникла капелька и побежала вниз по ребрам.

— Мы стрелять замок? — широко улыбаясь предложил Хамад на скверном английском. Он продемонстрировал, как собирается это сделать с помощью своего ружья.

— Это только заблокирует дверь.

Итнайн извлек из просторного кармана своего камуфляжа странный ключ. У него было два параллельных выступа, которые точно подходили к прорезям в головках болтов по углам панели. Итнайн вывернул болты и снял панель, открыв электронную схему. Затем из кармана появился моток медной веревки с красной пластиковой обмоткой. Итнайн прикрепил ее в одном месте… в другом…

Гарден стоял прямо перед дверью, когда она резко распахнулась, и в глаза ему ударил нестерпимый свет белого огненного шара.

У Элизы 212 был модуль автодозвона, который мог инициировать телефонные звонки абонентам. В списке разрешенных контактных номеров числились основные психиатрические базы данных и общедоступные библиотечные фонды. Все запросы, которые она делала в ходе изучения случая своего пациента, включались в его счет.

Когда темная форма Двойника, записанная отрицательными числами, вызвала непроизвольное перепрограммирование оперативной памяти Элизы, функция соединения с абонентом сохранилась, но к ней добавилась некая команда поиска по собственной инициативе.

Теперь она чувствовала, как он стремился к неизвестной цели, тестируя оптические волокна и переключатели национальной телефонной сети. Нужный ему путь доступа однозначно сосредотачивался в четырехжильном кабеле, который тянулся отдельно от остальных на десятки километров — пока не упирался в пустое пространство. Где-то за последним переключателем кабель был обрезан.

Для Элизы 212 это означало одно: конец поиска. Тупик. Нулевой вариант.

Но Двойник, казалось, воспринял этот обрыв связи как личный вызов. Он впал в некое черное состояние, которое Элиза обозначила бы человеческими словами как «дурное настроение». Это состояние продолжалось целых три секунды и разрешилось цифровой командой к коммуникационной сетке, операционной директивой последнему на этой линии лазерному усилителю устранить этот разрыв.

Лазер закряхтел от натуги и повысил выход на тысячу процентов. Трубка излучателя взорвалась, и весь агрегат вышел из строя. Но перед смертью он послал пучок когерентных световых потоков мощностью около десяти ватт. Концы одного из четырех проводов перерезанного кабеля соприкоснулись в месте обрыва. Заряженный провод передал интенсивный световой поток в виде тепла, которое соединило концы тончайшим волоском расплавленного стекла, заделав брешь на линии.

Теперь Двойник повторил запрос, достигнув конечного пункта. Элиза отметила почти человеческую удовлетворенность результатом.

Рука Гардена взлетела к глазам. Он потом и с зажмуренными глазами видел скелет собственной руки, словно вделанный в алую плоть ладони, обрамленную белым светом.

Итнайн оттащил его от дверного проема. Остальные распластались по стенам, прячась от излучения.

— Что вы видели? — голос Итнайна.

Гарден слепо оглянулся по направлению к говорившему. «Алмазный свет. Как огонь, только абсолютно белый».

— Может, это взрыв реактора?

Гарден взвесил это предположение. «Нет, не думаю. Нас бы тогда не было в живых».

— Тогда что это?

Том Гарден сопоставил какие-то разрозненные образы. При всей своей неистовой яркости, шарообразный излучатель казался каким-то… ординарным, контролируемым. Словно это был этап плановой работы реактора.

Что могло вызвать такой свет? При нормальной работе?