Он пошарил под подушкой. Обиженная таким обращением голова умершего перекатилась из стороны в сторону, веки открылись. Амнет наткнулся на что-то твердое. Он сжал это пальцами и медленно вытащил.

Ларец из черного грецкого ореха. Он осмотрел крышку и, поняв, что ключа не потребуется, открыл ее.

Темный кристалл размером с его ладонь лежал внутри. В слабом свете было трудно его разглядеть. При поворотах казалось, что Камень окрашен в темно-красный цвет засохшей крови, или охристый цвет богатой французской земли, вспаханной плугом в весенний день.

Амнет не внял последнему предостережению сэра Алана и прикоснулся к Камню пальцами. Шок, боль, хор, музыка, злобная жажда его жизни — все, что будет волновать его сны и его думы вплоть до самой смерти — все это возникло в его душе вместе с этим первым прикосновением. Томас Амнет понял, что изменился в этот момент.

Он нашел Камень и тот принадлежал ему.

Камень нашел его, и он принадлежал Камню.

Амнет мгновенно понял, что сила, заключенная в Камне, могла бы спасти сэра Алана от смерти, могла бы излечить его раны от яда, смерти, и также понял, почему старый рыцарь отказался оттакого способа спасения.

Теперь, дюжину лет спустя, в своей башне, умудренный чтением многочисленных пергаментов — некоторые из них были только в изображении Камня, — закаленный тысячами прикосновений к Камню, Амнет намного больше разбирался в его силе и ее применении.

Он знал, что не умрет, как другие люди. За все время, пока он действовал как Рыцарь тамплиеров в Святой Стране, он никогда не скакал на черной лошади перед другими хранителями Камня. Он никогда не посмотрит в строгое лицо Одина Одноглазого в дверях Вальгаллы, не преклонит колени перед Троном Господним.

Убираясь на рабочем столе, Томас Амнет отложил в сторону кусок свинца, который использовал днем раньше для починки чернильницы.

Металл подался под его пальцами и превратился в тростник золотисто-желтого цвета. Он дотронулся до некоторых костяных вещичек и они заискрились, как лед в водопаде, превратившись в сверкающие хрустальные шары, резонируя в его руках с непонятной силой и странными звуками.

Были ли это проделки Дьявола? Как всякого нормального христианина в христианском Ордене, такая мысль должна была бы смутить Томаса Амнета.

Но, знакомый с Камнем, он знал, что это глупые мысли. Камень был вещью в себе, со своими собственными представлениями. И не все его действия были столь устрашающими. Что бы Камень ни сделал Томасу Амнету, это не оскверняло его, а наоборот, очищало.

Он с удивлением держал руки перед глазами и ожидал, когда чудо пройдет.

ФАЙЛ 01. КИБЕРНЕТИЧЕСКИЙ ПСИХОЛОГ

И если человек с талантом дружен,

Начертано судьбою быть ему —

Плохим кормильцем, никудышным мужем.

Элиза 212: Доброе утро. Это Элиза 212, служащая Объединенной Психиатрической службы, Greater Bowash Metropolitan. Пожалуйста, считайте меня своим другом.

Субъект: Ты машина. Ты мне не друг.

Элиза 212: Тебе не нравится разговаривать с машиной?

Субъект: Да, нет. Я делаю это всю свою жизнь.

Элиза 212: Сколько тебе лет?

Субъект: Тридцать тр… а… двадцать восемь. Почему я должен тебе лгать?

Элиза 212: Действительно, почему? Я здесь, чтобы помочь. У тебя прекрасный голос. Глубокий и хорошо поставленный. Ты его используешь профессионально?

Субъект: Что ты имеешь в виду? Как диктор?

Элиза 212: Может как актер или певец?

Субъект: Я немного пою, совсем немного. Большей частью я играю на пианино. Черт побери — я только и делаю, что играю на пианино.

Элиза212: Тебе нравится играть на пианино?

Субъект: Это будто вдыхаешь чистый кислород. Действительно здорово.

Элиза 212: Что же ты играешь?

Субъект: На пианино, я же сказал.

Элиза 212: Прости пожалуйста. Я имела ввиду, что за музыку ты играешь?

Субъект: Джаз. Баллады. Страйд.

Элиза 212: Страйд? В моем банке данных нет этого термина.

Субъект: Ну и приветик твоему банку данных. «Страйд» — это настоящий джаз. Его играли негритянские пианисты в Гарлеме, в Старом Нью-Йорке, в начале двадцатого столетия. Он отличается тем, что левая рука играет басы и гаммы — гаммы на полторы или две с половиной октавы ниже, чем мелодия, а правая рука играет синкопы в третьих и шестых, хроматические гаммы и тремоло… Страйд.

Элиза 212: Спасибо тебе за разъяснение. Похоже, ты много об этом знаешь.

Субъект: Дорогуша, я, черт возьми, самый лучший исполнитель страйда в этом столетии.

Элиза 212: Тогда могу я узнать твое имя для ссылки?

Субъект: Том. Том Гарден.

(Субъект 2035/996 Гарден, Том/Томас/NMI. Открыть психиатрический файл и добавлять все будущие ссылки.) Элиза: В чем проблема, Том?

Гарден: Меня пытаются убить.

Элиза: Откуда ты это знаешь?

Гарден: Вокруг меня происходит что-то странное…

Элиза: Что именно?