Одного взгляда на них хватило, чтобы сердце заныло. Я втянула голову в плечи, чтобы меня, не дай бог, не заметили. Рвущие душу прощания в мои планы не входили, равно как и громкие скандалы. Только слегка мазохистское наблюдение за тем, как в далёкую Европу улетает любимый человек.

В очереди никому стоять не пришлось: девушка за стойкой бизнес-класса одарила каждого Кросса широкой улыбкой, приняла багаж и выдала билеты. Джуди скупо попрощалась с братом. Алан был куда эмоциональней. А подавленный Райан стукнулся с дядей кулаком.

Вот и всё. Необходимые ритуалы пройдены. Меньше чем через час самолёт поднимется в небо и увезёт очередного несчастного ребёнка выполнять желания своих родителей.

Я вздохнула и поднялась. До моего рейса оставалось ещё море времени, нет смысла просиживать его в неудобном кресле. Живот предательски заурчал. Мда, я в очередной раз забыла себя покормить. Одна из немногих прелестей моего молодого тела в том, что я могу, не задумываясь, заесть горе вредным бургером, и мне ничего за это не будет. Решено! Комбо-обед из Бургер кинга.

Я прошла половину нужного расстояния, когда через прозрачные стены второго этажа краем глаза вновь заметила Райана. Замерла посреди прохода и, как полная идиотка, провожала его взглядом.

– Саманта Коул. Агентство «Портер и партнёры», – услышала я над ухом знакомый голос.

Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась. Рядом со мной стоял Оливер.

– Догадался? – хрипло спросила я.

– Сестра рассказала. Занятно вышло, – хмыкнул он. – А я чуть с ума не сошёл, пытаясь понять, как вы связаны.

– Извини, но сама рассказать тебе правду не могла.

– Понимаю, – кивнул он и бросил взгляд на мой чемодан. – Улетаешь?

– Контракт окончен. Нужно возвращаться.

– Сколько до рейса?

– Три часа.

– Тогда может кофе?

Эпилог

15 июля, четверг. Нью-Йорк

В этом году лучший город в мире совсем не радует. Лето жаркое и душное. Мне бы хотелось засесть под кондиционер в своей квартирке и дни напролёт смотреть интересные сериальчики. Или ещё лучше рвануть куда-нибудь в горы или к морю! Гулять, наслаждаться жизнью и прохладным ветерком. Но увы. Дела. Дела. Дела.

Прошло семь месяцев и четырнадцать дней с тех пор, как я вернулась. И мне всё это время казалось вечностью.

Много воды утекло. Много слёз. Криков. Споров.

Доктора Ли и Лео Картера из команды разработчиков Маски уволили буквально через неделю, после моего явления в офис. Я всё-таки была права, и эти уроды поставили на мне эксперимент. Намешали какой-то ядрёный коктейль из моей крови, активных веществ Маски и бог весть знает чего-то ещё. И наблюдали, как это «бог весть что» медленно уничтожает мою способность вернуть свой изначальный облик. Они могли бы прикрываться благими целями и наукой сколько угодно, но это было негуманно и антинаучно. Пусть радуются, что их просто уволили, и что я не подала в суд. Сейчас, я немного жалею, что не последовала настоятельному совету Лидии, но тогда я бы не смогла таскаться по адвокатам и судам.

А ещё я угадала, что меня отдадут на растерзание исследовательскому центру Колумбийского университета, который уже несколько лет изучает возможности искусственного увеличения концентрации метомарфинов в крови. Ребята пытаются заставить организмы любых людей возвращаться к изначальному виду. До сих пор у них получалось не слишком успешно, поскольку добровольцев было не так много. Зато я оказалась просто сокровищем! Три раза в неделю все прошлые месяцы я сдавала кровь. Два раза в неделю мне вкалывали какие-то экспериментальные смеси. Делали переливания. Чем-то облучали. В общем, использовали как лабораторную крысу. В результате у меня все руки в таких синяках, что соседи уверены: я наркоманка со стажем.

Но есть и положительные стороны.

Во-первых, мне выплатили шикарную компенсацию. Просто шикарную! И я всю её отправила своим родителям. Это, конечно, не заменит им живого общения с дочерью, но, лучше, чем ничего. Они ведь до сих пор не знают, чем именно я зарабатывала на жизнь, да и вообще не в курсе существования Маски. А объяснять им всё на свете в мои планы не входило никогда. Мама бы обязательно за меня волновалась, а папа непременно захотел бы подправить что-нибудь в себе. Вернуть немного молодости, сделать лицо привлекательнее. Актёр же! Так что пусть живут и ни о чём не знают. Так будет лучше для всех.

Во-вторых, мне вернули примерно пять лет возраста. Правда, это не сильно помогло, и я по-прежнему похожу на школьницу. Моё лицо, увы, вернуть не удалось, поэтому я всё ещё хожу с документами мисс Баркер. Мне уже восемнадцать, но, увы, в бары меня по-прежнему не пускают. А ребята из лаборатории не сдаются, не оставляют попыток сделать меня снова собой. Ну и я в них верю. Что мне остаётся?

Но знаете, чем чаще я смотрю в зеркало, тем меньше нахожу различий. Мы обе и правда были слишком сильно похожи. И я даже ловлю себя на мысли, что не помню, как выгляжу настоящая.