Читаем Маска чародея полностью

— Инквизиция, — повторил он. — Ах! Когда я считал, что могу отказаться от черной магии, я стал Рыцарем Инквизиции. А когда решил, что могу отказаться от праведной жизни, вновь с головой погрузился в магию. Но и то, и другое было лишь средством для достижения великой цели. Таким образом я сохранил в себе многое и от мага, и от рыцаря. Как и ты. Теперь-то ты понимаешь это, да, Секенр? Ладно, неважно. А вот и окончание истории Мальчика-Цапли. К чему привели все его предыдущие приключения? Много лет он скитался среди птиц, притворяясь птицей, но каждое утро, когда остальные птицы улетали, он оставался один и, стоя по колено в грязи, неуклюже размахивал руками. Он бродил и среди людей, но нигде не задержался надолго, не полюбил ни одной женщины и не служил ни одному царю. Он был страшно одинок. Но однажды, — возможно, во сне, — такова была его судьба или воля какого-то бога, — он забрел в сокрытую пещеру с истинным огнем и переродился в нем, как поломанное лезвие меча, которое плавят и выковывают заново. Он стал кем-то или чем-то, что не было ни мальчиком, ни цаплей, но чем-то большим, чем то и другое-его двойственная натура впервые обрела целостность. Таким образом он стал уникальным, и хотя остался по-прежнему одинок, одиночество перестало тяготить его — все печали и сожаления остались в прошлом, так как теперь он владел всей Вселенной, которая была внутри его разума, а больше ему ничего не было нужно…

Яркий свет поднялся высоко над горизонтом, откуда сыпались искры, виднелись вспышки взрывов. Я устало тащился все дальше и дальше. Отец трусил задом наперед прямо передо мной.

Наконец поднялось солнце, и его диск был лицом Мужчины, таким ярким, что на него невозможно было смотреть. Слезы выступили у меня на глазах, и я отвернулся, прикрыв лицо рукой, в которой держал меч.

Солнце заговорило на языке богов, который невозможно ни записать, ни передать хотя бы приблизительно, для простого смертного нереально даже запомнить хоть одно его слово. Но самое важное заключалось в том, что с этим восходом начало свой отсчет Время: часы, минуты, секунды полились в пустой песчаный мир, как вино из кувшина. В пустоте и в свете вот-вот должны были зародиться и сами боги — мы с отцом попали в святую святых. Тайком, как воры, мы пробрались в Акимшэ.

Отец больше не мог поддерживать свою туманную форму, и теперь снова существовал лишь внутри моего разума.

— Но ты так и не рассказал мне, — уточнил я, — был ли Мальчик-Цапля счастлив после того, как переродился?

Отец заговорил моим голосом, он хрипел, так как в горле у меня пересохло от жары и пыли:

— Теперь он стал частью наших снов. Многие чародеи его знают. Он шепчет им в ночи. Я сам неоднократно вел с ним длинные серьезные разговоры, но он так никогда и не заговаривал о счастье.

— Правда? Так никогда и не говорил?

— Никогда. Правда, он никогда не упоминал и о том, что несчастлив.

Невозможно с полной достоверностью восстановить, то что произошло после этого. Но я все же попытаюсь…

Глаза не видели, уши не слышали, а мозг отказывался воспринимать действительность…