Читаем Маска полностью

Вообще-то случай для Мескии необычный. Страна огромна, и, хотя видов и наций в империи проживало предостаточно, религиозные противостояния никогда не терзали её по-настоящему, ведь главенствующая часть социума никогда не менялась и сколь бы могуч, ни становился тот или иной культ, он не имел никаких шансов пошатнуть позиции тэнкрисов-несмериан. Надо всеми божками высилась Силана, праматерь моего вида, единственная богиня, культ которой являлся государственным. Прочие виды могли бить поклоны любым воображаемым друзьям, пока не мешали друг другу, и их право оправлять религиозные ритуалы защищалось имперским законом.

Случались, конечно, мелочи вроде религиозных восстаний, лет эдак восемьсот назад, но локальный геноцид и вечный запрет на проповедование причинных религий решали дело раз и навсегда. Теперь же враг подкрался незаметно, явился из ниоткуда и нанёс удар тихо и стремительно. Обычно так делал я.

Они все были замешаны, все, кто имел в Кэлмонаре хоть толику власти, являлись частью культа. Администрация, судебные и финансовые структуры, представители исполнительной власти, все поголовно. От них эта зараза просочилась в средний класс, а после и в низы общества. Прежнюю веру культисты игнорировали, оправляли собственные ритуалы в подпольных молельнях множеством мелких ячеек, постоянно вербуя неофитов. Главным вопросом было, почему это получалось у них так легко? Как они так быстро обращали людей в новую веру, заставляя отказаться от бога их отцов, дедов и прадедов? Почему, вступив в этот культ, люди теряли человечность и превращались в серолицых амёб, источавших психическую вонь, как я её воспринимал, вместо настоящих эмоций. Отец Михаил многое нам поведал, многое описал, так как этот упёртый фаталист-одиночка давно и внимательно следил за еретиками. Но даже он не мог предоставить полной информации, мне пришлось искать недостающие части головоломки в трудах по оккультизму, которые я держал в памяти.

Также отец Михаил сообщил о ближайших планах культистов, захвативших Кэлмонар — религиозное шествие по определённому маршруту, которое должно закончиться внутри собора.

— Хозяин.

Себастина вошла в главный зал, роняя на каменный пол капли воды со своего плаща.

— Сильно льёт?

— Весьма.

— Но их это не останавливает.

— Мне показалось, что им нравится вода. Судя по всему, эти люди считают стихию частью религиозного действа, хозяин.

— Жаль, что отец Михаил не смог узнать больше для нас, но, следует благодарить богиню уже за то, что он свалился в наши руки.

Себастина скинула мокрый плащ на пол. Под ним она была одета точно так же, как Крюгер: кожаная куртка, высокие ботинки армейского образца и армейские же брюки, заправленные в них. На поясе покоились мясницкие тесаки и три метательных ножа. Моя горничная сняла серебряную маску и надела очки со стёклами-половинками.

— Их много, хозяин.

— Нас тоже.

— В столкновении армии и бунтующего народа, побеждает, как правило, народ.

— На первых этапах. Вспыхивающие бунты имеют эффект неожиданности коли внутренняя безопасность ратлингов не ловит, но, когда и если армия начинает действовать слажено и реализует свои преимущества в боевой подготовке и наличии оружия, народные волнения подавляются. Вспомни судьбоносную ночь Йоля на заре нового тысячелетия. К тому же, мы готовы, и если нам окажут сопротивление, я устрою в этом проклятом городе такую резню, что подавление Старкрарского восстания покажется дракой двух оборванцев над медной монеткой.

Последние слова я прорычал, скалясь, аки злобный чулган, а когда опомнился, то содрогнулся — солдаты вокруг, они видели и слышали своего командира. Не следовало вообще обсуждать подобные темы в их присутствии. Я поманил Себастину за собой, и мы углубились в дальнюю часть залы, за алтарь, куда обычно имели право заходить только клирики.

Я отвёл Себастину в сторону, чтобы нас не слышали, но говорить мы не начинали. Так бывает между супругами, которые слишком долго прожили вместе и теперь каждый слишком хорошо знает всё, что хочет сказать другой. Себастина знала, что я боюсь. Она решила начать первой.

— Приступы гнева не проходят?

— Как видишь. Я стараюсь их подавлять, но…

— Нет ничего, что не было бы вам под силу, хозяин.

— Ты напомнила мне Ашуна.

— Того пайшоаньца, хозяин?

— Да, старик всё твердил, что если долго повторять ложь, она превратится в истину.

Себастина склонила голову набок в несвойственной ей птичьей манере.

— Позвольте напомнить вам, хозяин, об условиях нашего договора…

— Они выгравированы горящими глифами на хрусталиках моих глаз, я не нуждаюсь в напоминаниях.

— Есть цель, которую преследует хозяин, — начала она вопреки мне, — и слуга будет верно следовать за хозяином, покуда хозяин не отступит от своей цели, и покуда он будет соответствовать своему праву.