Читаем Маска полностью

Благодаря памяти предков Талио я успел немало узнать о мире в Темноте, и слово "цойдагант" не вызвало замешательства. Достаточно представить чудовищно громадного чёрного кашалота с тремя парами пылающих глаз, длинным могучим хвостом и шестью мерно вздымающимися плавниками, который способен "плавать" по океану безграничной тьмы, заполняющему всё это мироздание. Можно ещё добавить, что размеры цойдагантов позволили бы им есть обычных морских кашалотов как мелкую рыбёшку, а ещё они были настолько могучи, что могли носить на спинах целые дворцы. Демонический зверь, рождённый Темнотой и приручённый тэнкрисами, мог зарываться в землю и дремать, но когда приходило время, он легко поднимался ввысь, как это произошло с нами.

Эдвард Д. Аволик жестом пригласил сесть в одно из кресел, а сам задержался возле столика с бутылками.

— Я знаю, что вы непримиримый противник курения, митан, и понимаю это. Сам такой. Хотя порой необходимо раскурить с клиентом сигару-другую ради более приятной атмосферы переговоров. Курить вам, разумеется, не предлагаю, но вот это вы оцените.

В протянутом тумблере (стакан для виски) покоился круглый серый камень, омываемый небольшим количеством янтарной жидкости. Принимать угощение казалось опасной идеей, ведь я не мог ощутить истинные эмоции златовласого человека, узнать о его намерениях. Пришлось положиться на интуицию. Стекло оказалось холодным, а напиток обжёг губы при первом же прикосновении. Струйка ледяного огня прокатилась по языку и пролилась в желудок, оставив во рту и носу вкус, запах и… цвет? Может ли напиток иметь… эмоциональный фон? Аволик, несомненно, понимая возникшую передо мной философскую неопределённость, сидел в кресле справа, и молча смаковал алкоголь.

— Оно… чувствует? То есть, мне кажется, что оно… этот напиток… благожелательно относится ко мне.

— Я очень хотел услышать это, — улыбнулся Аволик, — от того, кто может прочувствовать до конца. Мы с вами пьём храмовый султ, который делают в высокогорном монастыре в мире под названием Рёгн. Напиток выдерживается в дубовых бочках на протяжении ста лет и каждый день вокруг него проводятся службы, читаются молитвы, поются псалмы, умиротворённые монахи говорят с бочками, делятся с ними хорошими воспоминаниями и наставляют святыми заповедями. Человеку с плохим настроением запрещено приближаться к бочкам, если же это правило нарушается, всё сливают в пропасть и начинают готовить заново. За всю историю существования монастыря такая трагедия происходило дважды и оба раза монахи категорически отказались продавать жаждущим клиентам испорченный султ, обрекая себя и своих последователей на новый век кропотливого труда. Не знаю, есть ли у воды настоящая память, но султ имеет ярко выраженную целебную силу, он изгоняет из тела болезни, заживляет раны и дарит вкус искупления грехов.

— И сколько же он стоит?

— Цифры и наименования валют, которые я мог бы назвать, ничего вам не скажут, митан, да и грубостью будет упоминать о ценах в присутствии дорогого гостя. Примите моё гостеприимство и расслабьтесь.

Получив Выслушав эту любопытную историю, я, всё-таки, не спешил подносить стакан к губам. Алкоголь, даже такой как этот султ, притуплял чувства и ослаблял бдительность, что могло стать причиной скоропостижной смерти одного расслабившегося тана.

— Стало быть, добрый друг мой, вы хотите предложить сделку.

Его стакан опустился на маленький столик, разделявший подлокотники наших кресел.

— Есть такая идея.

— Что-то в обмен на моё спасение?

— О, нет! Вытащить вас из лап Упорствующих я должен был ради соблюдения условий другой сделки.

— То есть моё спасение кто-то заказал?

— Не то чтобы вам что-то угрожало с самого начала. У меня всё было под контролем. Я подрядился устроить вашу встречу с моим клиентом и я не мог оплошать.

— И кто же в этом мире так страстно пылает желанием встретиться со мной? Уж не сама ли Темнота? — позволил себе улыбнуться я.

— Вообще-то да, именно она, — непринуждённо ответил он.

Повисло молчание и продлилось оно довольно долго.

— Темнота? Та Темнота?

— Она самая.

— Вы ведёте дела с Темнотой? Как это вообще возможно?

— Митан, я продаю и покупаю солнечные системы, я торгуюсь с богами и выставляю условия демонам. Для вас Темнота есть величайшее зло, а для меня — ещё один клиент, нужды которого я стремлюсь удовлетворить.

Ни грана пафоса, ни толики высокомерия, лишь обстоятельное доведение до ума собеседника простых и естественных истин.

— Значит, торгуете бессмертием, солнцами, мирозданиями и… прищепками для сосков?

— Я и грязью торгую, — ни на секунду не смутился он, — вы не поверите, как дорого стоит кусок обычной грязи в некоторых мирах, особенно в тех, где всё и вся состоит, к примеру, из аллотропной формы углерода, известной вам под именем "алмаз". Я продаю и покупаю материальные и нематериальные товары, жизнь и смерть, исполнение практически любых желаний. Темнота пожелала встретиться с вами лично, но не могла достичь этого самостоятельно, а я оказался поблизости.