Читаем Машина Уриила полностью

«Таким образом, оно восходит в первый месяц в великих вратах, и именно оно восходит через четвертые из тех шести восточных врат. И при тех четвертых вратах, через которые солнце восходит в первый месяц, находятся двенадцать оконных отверстий, из которых выходит пламя, когда они в свое время открываются. Когда солнце поднимается на небо, то оно выходит чрез те четвертые врата в продолжение тридцати утров, и заходит прямо, напротив, в четвертых вратах на западе неба. И в этот период день становится день за днем длиннее, и ночь становится ночь за ночью короче до тридцатого утра» [гл. 72].

Енох подробно описывает, как солнце движется между этими отверстиями на протяжении 364-дневного года, состоящего из двенадцати тридцатидневных месяцев и четырех дополнительных дней. Нас восхитила одержимость Еноха старательно записывать все, что ему рассказывают.

Все эти отступления выдают старания человека, пытающегося объяснить то, что ему самому не очень понятно, но представляется важным. Признанным знатоком «Книги об обращении небесных светил» считается профессор Отто Нейгебауэр из Института перспективных исследований в Принстоне, к взглядам которого мы и обратились.

По мнению Нейгебауэра, большинство ученых считают астрономические главы «Книги Еноха» отдельным сочинением, не связанным напрямую с другими ее частями, но сам он замечает, что содержание этих глав «отражает представления, господствовавшие в кругах, где создавался корпус енохианской литературы». Также он не отрицает той возможности, что это единственное оригинальное сочинение, где нашли отражение астрономические взгляды первых енохиан, добавляя все же при этом, что если такой труд существовал, на протяжении многих лет он претерпел множество изменений и поправок. Свои предположения он подкрепляет данными о присутствии астрономических взглядов енохиан во многих других эфиопских сочинениях. Вот что он пишет:

Утверждение, что астрономическая часть «Книги Еноха» опирается на ветхозаветные представления, попросту неверно: году Еноха не соответствует старому семитскому календарному отрезку… в Ветхом завете отсутствует какая-либо линейная зависимость (scheme) [в изменении] долготы дня, или образ врат.

Нейгебауэр полагает, что взгляды енохиан на астрономию «ограничены жестким схематизмом, не имеющим ничего общего с действительностью», и этот вывод он основывает на собственном толковании слова «врата». Еще он добавляет, что роль звезд ограничена временем их восхода на небосклоне в течение солнечного года и что они не связаны с созвездиями и движением планет. Нейгебауэр замечает: «Поиски времени и места появления этой примитивной картины космического устройства едва ли увенчаются успехом».

Затем ученый пытается связать использование тридцатидневного месяца с вавилонским и египетским календарями, но убеждается в уникальности енохианского календаря, говоря, что ознакомление с текстом свидетельствует о линейной зависимости относительного времени дня и ночи, имеющей треугольный вид (подъем, спад, подъем…). Беря точки, описанные в тексте, он пытается приспособить линейную функцию к долготе дня на том основании, что итоговая линейная зигзагообразная функция[43] составляет сердцевину вавилонской астрономии, как видно из клинописных текстов, ссылающихся на большие или двойные часы (в четвертой главе мы обсуждали оценки Робертом Темплом этих единиц измерения из девятой таблицы Эпоса о Гильгамеше). Затем он заключает, что привлекаемые им вавилонские источники нельзя использовать для датировки (астрономических глав Книги Еноха), и приходит к неутешительному выводу: «Вся Енохова астрономия наглядно представляет собой сиюминутное (ad hoc) построение, а не вытекает из общей семитской традиции».