По существу, ответ на эту загадку показывает, что Гвион был в Ирландии и познакомился с преданиями о Бру-на-Бойнне, но связывает их с королевством Гвинедд и двором Майлгуна (Белого Камня).

В другой своей поэме, «Битва деревьев» Гвион рассказывает, как обрел свою мудрость: песня передана на сайснеге (английском) прозой, которая ни в коей мере не передает всей прелести и изящества оригинала, но зато верно передает смысл.

Множество форм я сменил, пока не обрел свободу.

Я был серебряным острием меча — поистине это было;

Я был дождевою каплей, и был я лучом звезды;

Я был книгой и буквой заглавною в этой книге;

Я фонарем светил год и день;

Я простирался мостом над трижды двадцатью

устьями рек;

Орлом я летел в небесах, плыл лодкою в бурном море;

Был в сраженье мечом и щитом, тот меч

отражавшим;

Девять лет был струною арфы, год был

морскою пеной.

В поэме отражены все основные черты мегалитических мест. Узкие лучи серебряного света свойственны Венере, яркому источнику света, который озаряет камеру Нью-Гренджа каждые восемь лет. Гвион Талиесин говорит, что он был узкой полоской серебра, каплей в небе и звездным лучом. Описание выдает свет Венеры, которая регулярно озаряет недра Брин-Келли-Ти, одного из значимых для друидов мест в королевстве Майлгуна Гвинедд, наследником чьих таинств считал себя Гвион Талиесин. И не наблюдал ли он таким образом «острие» серебряного света, взбирающегося по столбу Брин-Келли-Ти? Естественно, у него была такая возможность. Не здесь ли Гвион Талиесин женился на Олвен — «Белом следе» — в пору весеннего равноденствия?

Гвион со всей очевидностью показывает свою осведомленность в таинствах Ирландии, но при этом говорит, что ирландцы и валлийцы VI века были знакомы с сочинениями енохианского иудейства, которые к тому времени были забыты как евреями, так и христианами Римской Церкви. (Примечательно, что сведения о них, тем не менее, присутствовали у франкмасонов в XVII веке.) Как уже отмечалось, Гвион поражает Майлгуна, раскрывая его знания и звание «Белый Камень», задавая загадки, ответить на которые мог лишь ученик Иллтида. Изучение источников этого тайного знания помогло нам увидеть в них наследие астрономов-жрецов культуры рифленой керамики, дошедшее до королей и бардов Уэльса VI века.

Заключение

Представители дома Давида, которые, согласно ирландским преданиям, вступили в брак с представителями дома верховных правителей Тары, установили связанную с инаугурационным камнем традицию, которая сохранилась до наших дней. Ирландские предания также повествуют о связанной с Нью-Гренджем вере в воскрешение. Друиды собрали и переложили на свой лад эти рассказы, впитавшие в себя верования енохианского иудейства.

В I веке н. э. римляне, нетерпимые к религиозным верованиям покоренных народов, приложили немало сил для уничтожения и енохиан, и друидов. По нашему мнению, это было вызвано тем, что как потомки истинного царского дома они представляли угрозу божественному статусу римских императоров. Несмотря на все свои усилия, римские правители не преуспели в своем начинании, так как енохианская традиция выжила, возродившись в кельтском христианстве VI века.

Свидетельства этому мы находим в поэмах Гвиона, взявшего себе имя Талиесин, когда он задавал загадки из «Книги Еноха» королю Гвинедда Майлгуну.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ЕДИНАЯ РЕЛИГИЯ

Последний сын светила

К 73 году н. э. римляне при Тите, сыне Веспасиана, уничтожили чуть ли не последних представителей енохианско-цадоко-иудаистских священнослужителей, которые составляли Иерусалимскую церковь. Затем император Веспа-сиан отправил Агриколу вновь в Британию, приказав захватить все друидские священные места и при этом не брать пленных.

Две ветви енохианского иудейства должны были пресечься по повелению Римской империи.