Читаем Машина страха полностью

– Берите всех, кто на месте, и прошу немедленно за мной, – последовал приказ.

– Что? Куда? Зачем? – кричал Вильчевский вслед убегавшему чиновнику сыска. Тем не менее последовал за ним. И городовых поднял. О чем сильно пожалел.

Все дальнейшее показалось ему дурным сном с похмелья.

Примчавшись к дому так, что чуть не загнал городовых, Ванзаров потребовал отправить на черную лестницу двоих. Сам же растолкал невзрачного мужчину, который дремал, опираясь на гранитную тумбу ограждения канала. Вильчевский с удивлением признал в нем Курочкина, знаменитость в своем роде. Не меньше удивился: как это старший филер умудрился заснуть на посту. Неслыханное дело… Курочкин был растерян, тихо оправдывался. Но недолго. Ванзаров оставил филера, распорядился следовать за ним и взбежал на третий этаж. У пристава не было таких резвых ног. Когда он поднялся, чиновник сыска уже вовсю колошматил в дверь знакомой квартиры.

Пристав не знал, что подумать. Поступок Ванзарова казался ему откровенной дурью: неужели горничных похитил Иртемьев? Экая странность… Однако решил посмотреть до конца, чем закончится, и только попросил унять пыл – все-таки не подпольную типографию берут. Когда же Ванзаров потребовал вскрыть дверь, терпение лопнуло. Глупость извиняет молодой задор, но вломиться в квартиру уважаемого господина, толкать на скандал и преступление… Да что это Родион, с ума спятил?

Пристав категорически отказался и Ванзарову запретил. Тогда тот попросил подождать двадцать минут, прямо здесь, на лестничной площадке. Не успел Вильчевский возразить, как Ванзаров сбежал, словно ему стреляли в спину. Городовые перемигивались и тихонько посмеивались в усы. Что было делать?

Пристав вытащил карманные часы и засек время. Он решил, что не задержится дольше ни секунды.

Когда до отмеренного срока оставалось меньше минуты, а Вильчевский под взглядами городовых держал часы так, чтобы всем было видно, снизу лестницы раздались торопливые шаги. Вскоре появился Ванзаров. За собой он волок барышню, которая задохнулась так, что повисла на его руке. Пристав подумал, что с удальца сталось бы донести ее на руках. Он узнал мадам Иртемьеву. Но виду не подал.

– Хозяйка квартиры, госпожа Иртемьева Афина Петровна, забыла ключи и просит вас, господин пристав, вскрыть дверь, – сообщил Ванзаров, при этом легонько встряхнул замученную барышню. – Я прав, мадам?

– Да… да… – чуть дыша, проговорила она.

– Господин пристав, вы все слышали…

Не хватало, чтобы мальчишка ему указания давал! Да еще в присутствии городовых, которые будут потом полоскать своего начальника. Эти бравые ребята не лучше баб на скамейке – только дай повод языки почесать. Пристав не на шутку рассердился:

– Вам надо, господин Ванзаров, сами и ломайте…

– Как прикажете…

Ванзаров передал мадам Иртемьеву подоспевшей компаньонке. Вильчевский и мадемуазель Ланд узнал. Помнил, какой семейной сценой закончился вчерашний вечер. Ну так нынче будет похлеще, только держись… Вернется господин Иртемьев, найдет раскуроченную дверь, а дальше… А дальше отвечать чиновнику сыска.

Между тем Ванзаров, окончательно потеряв чувство меры, пристроился бочком к дверной створке, уперся и поднажал. Замок тихонько хрустнул. Пристав подумал, что этот умник обладает недюжинной силой. Сломал дубовую дверь, будто форточку распахнул. И не утомился. Вильчевскому стало любопытно: что же дальше-то будет?

– Мадам Иртемьева, вы даете добровольное согласие войти в вашу квартиру мне и полиции для проведения внешнего осмотра без проведения обыска? – спросил Ванзаров.

Пристав отметил, что хоть чиновник сыска явно свихнулся, пошел на нарушение, за которое может вылететь со службы, но видимость законности соблюдает.

Афина, тяжело дыша, опиралась на Веру.

– Разумеется… Пожалуйста… Входите…

Вильчевский еще подумал: и эта красавица недалекого ума. Вчера ее муж выгнал, а сегодня она полицию в дом пускает. Ох и достанется бедняжке, когда Иртемьев вернется. Узнает, что такое мужнина власть. Безграничная и справедливая.

Ну почти как полицейская.

Городовых оставили у двери. Чтоб не затоптали сапогами ковры. Вильчевский в третий раз оказался в спиритической квартире. И сильно понадеялся, что в последний. Сильно ему спиритизм досадил.

Вместо того чтобы залезать под диваны, открывать платяные шкафы или хотя бы рыскать по комнатам, Ванзаров преспокойно ждал в гостиной. Хоть бы под ковер заглянул, может, там какая горничная завалялась.

Вошла мадам Иртемьева. Вера держалась позади сестры, будто оберегая от падения. Афина шляпку не сняла, показывая тем самым, что в этом доме чужая. В суматохе запачкала плечико серой жакетки о побелку. Указывать барышне на оплошность было неловко.

– Афина Петровна, в вашем доме имеется ледник? – спросил Ванзаров.

Пристав подумал, что от большого ума бывают большие неприятности. Что поделать, сам, бедолага, напросился.

– Кажется, в кладовой? – спросила Афина, обернувшись к Вере, та согласно кивнула. – Об этом лучше спросить Лукерью, нашу кухарку… Только Иона Денисович выгнал ее дня три или четыре назад…

– Кладовая рядом с кухней?