– Мне не надо угадывать, – сказал он, ковыряя в зубах. – Ваши акции будут хватать как горячие пирожки. Цена вырастет многократно. Причем когда захотите.

– То есть вы сможете управлять торгами? – Интонация Гренцталя не предвещала ничего хорошего.

Обромпальский понял, что пора вмешаться.

– Не горячись, Яков… Дай Михаилу Павловичу изложить…

Оттолкнувшись на стуле, Гренцталь демонстративно сложил руки на груди.

– Извольте, готов слушать…

– Ну, объясните как есть. Яков нервничает, простите его, – примирительно сказал Обромпальский.

– Это можно, – сразу согласился Хованский. Легкий нрав – это счастье. – Чтобы какие-то акции начали расти, их должны начать скупать несколько биржевиков, на которых всегда ориентируются. А дальше лавина покатится, только подставляй карман. Не так ли?

– Возможно, – ответил Обромпальский. – Почему они будут покупать наши акции?

Хованский улыбнулся.

– Они захотят.

– Вот так просто?

– Проще некуда, господин Обромпальский.

– Что же вам для этого понадобится?

– Соберите всех нужных биржевиков в одном укромном месте… Да хоть в отдельном зале «Донона». У них там довольно мило. Предлог сами найдите – дружеский обед или что-то такое… Полагаю, достаточно пять-шесть биржевиков…

– И что же дальше?

– После обеда у них явится желание скупать ваши акции.

– Каким образом?

– А уж это мое дело! – Хованский поднял бокал. – За наш общий успех.

Никто с ним не чокнулся. Обромпальский обратился к компаньону:

– Что скажешь, Яков?

Гренцталь пребывал в раздумьях. Развязный господин ему не нравился, не вызывал доверия, но желание сразу сорвать большой куш было сильнее.

– Пригласить нужных людей на обед в «Дононе» – невелика хитрость и расход небольшой, – проговорил он. – Только где гарантия, что дело выгорит?

– Мое слово, – ответил Хованский с исключительной важностью.

– Почему мы должны вам верить?

– Потому что я хочу получить с роста ваших акций десять процентов…

Компаньоны переглянулись.

– Не слишком ли жирный кусок, Михаил Павлович? – спросил Обромпальский.

– В самый раз. Можете отказаться, не получите ничего…

Аргумент был слишком веский. Сделка была скреплена рукопожатием. Гренцталь брезгливо поморщился, когда пожимал ладонь Хованскому. Тот ничего не замечал в радушном настрое.

– Когда приглашать на обед, Михаил Павлович?

– Через два дня устроит, господин Обромпальский?

Срок был приемлемый.

– Ну, господа, раз обо всем договорились, предлагаю заняться завтраком…

Хованский многозначительно поднял палец.

– Один момент, господин Обромпальский… Для подтверждения серьезности ваших намерений прошу аванс вперед…

– Какой аванс, Михаил Павлович?

– Небольшой. Тысяча рублей меня устроит. – Хованский сиял дружелюбием. – Всего лишь малая часть той выгоды, что вы получите. Не так ли?

13

Голуби вспорхнули и унеслись ввысь. Ванзаров не разбирался в птицах, но эти были не похожи на серых уличных попрошаек: холеные красавцы, смотрят на людей с важностью. Где-то поблизости голубятня.

Гостиная была обставлена добротной мебелью, не слишком новой, но еще не вышедшей из моды. Мягкие кресла, диванчик, столик ломберный, столик, который использовали для игры и закусок, пейзажи с видами Франции, как видно, купленные у художников на Монмартре. Большой складной стол с круглой столешницей прислонен к дальней стене. Вдоль других расставлены гостевые стулья. У самого входа на тонкой классической консоли красовался бюст Вольтера. Присутствие гения эпохи Просвещения в обществе спиритизма было забавным. Как белая ворона среди галок. Вольтер в самом деле был вырезан из светлого мрамора.

Вышел хозяин. Погорельский витиевато и восторженно представил его. Иртемьев сдержанно поклонился. Мгновенный портрет говорил, что господину этому около пятидесяти. Не слишком приятный, не слишком разговорчивый, не слишком вежливый. Судя по резким чертам лица, характер тяжелый, вспыльчивый. Не считается ни с чьим мнением, своевольный, привык главенствовать. Женат вторым браком. О чем говорит след от кольца. С детьми в ссоре.

– Приятно познакомиться, господин Ванзаров. – Он говорил тихим напряженным голосом. – Присядьте, зачем стоять…

Ванзаров оказался в твердом и не слишком удобном кресле. Погорельский сел, но тут же вскочил:

– Иона, представь себе: Родион Георгиевич бывал на сеансах Крукса!

– Похвально. Когда имели честь?

Начинать с этого совсем не хотелось. Но отступать было поздно.

– Полтора года назад, – ответил он.

– Вот как… Интересно… Чем занимаетесь?

– Родион Георгиевич глубоко ознакомился с теоретической базой спиритизма. Желает материально поддержать научные исследования в этом направлении! – не мог успокоиться доктор.

– Похвальное желание, – сказал Иртемьев. Он смотрел тяжелым, немигающим взглядом. – Так в чем ваш интерес?

– Наслышан о ваших способностях медиума. Был бы счастлив наблюдать за ними лично, – ответил Ванзаров.

– Это нетрудно. Приходите сегодня, у нас сеанс… Но я не о том спросил. В чем ваш интерес?