Читаем Машина снов полностью

— М-м-м, — заныл с досады Чжао, предчувствуя новую встречу с иноземным колдуном, и его вдруг словно что-то толкнуло изнутри.

— Чжао, — раздался прямо внутри черепа шелестящий молодой голос со знакомым акцентом. — Ты слышишь меня?

— Да, — ответил стражник, испуганно озираясь.

— Не ищи меня вокруг, меня нет рядом. Просто послушай, что я тебе скажу…

— А вы где? — глуповато улыбаясь, спросил стражник.

— Я далеко, но я вижу тебя. Ты не можешь меня видеть, но я прямо сейчас смотрю на тебя.

— А что я делаю? — хитро спросил Чжао, подняв одну ногу и положив правую руку себе на голову.

— Поставь ногу на землю и слушай меня внимательно, идиот! — крикнул голос. И за двадцать ли от этого места Марко, лежащий на ложе машины снов, сжал кулаки от досады.

Чжао растерянно исполнил приказ, но так и не убрал руку, продолжая с дурацким видом озираться по сторонам.

— Я хочу тебе добра, Чжао Шестой.

— Ну да! То -то вы со мной как с собакой обращались всегда.

— Потому что ты и есть собака, шелудивый пёс! Перестань же, наконец, перебивать и слушай меня.

— Ну, ладно, чего… Не кипятитесь уж так-то…

— Ты должен бежать, Чжао. Бежать прямо сейчас.

— Куда? — тут стражник совершенно потерялся, лиловое пятно на его щеке запунцовело, а глаза выкатились из орбит.

— Ты должен бросить всё. Пусть всё будет так, как есть. Твои курочки, кабанчик — оставь их. Возьми с собой только деньги, но небольшую часть разбросай на виду.

— Ну да!.. — начал было пререкаться Чжао, но голос властно пресёк его попытки:

— Не время жадничать и мелочиться, Чжао. Золотая сотня ищет то, что ты называешь летающими паланкинами, и скоро она вернётся. И тогда тебя подвергнут самой мучительной казни изо всех, что известна в Катае.

— Вы же говорили…

— Послушай, идиот! Я пытаюсь спасти тебе жизнь. А ты меня не слушаешь! Ханский сын Темур прознал, что ты прячешь паланкины, и захотел забрать их себе.

— Ох, мамочка моя, — прошептал Чжао и обречённо сел на землю.

— У тебя один выход: ты должен исчезнуть, как будто тебя никогда и не было. Брось всё и беги на юг, в Фуцзянь. Там бунты по всей провинции. Принц Мангалай послал туда из Сианя два тумена в помощь войскам, но толку от них мало: сейчас Великий хан контролирует только Фучжоу, да ещё устье реки и порт. Понял?

— Я ж по-тамошнему не говорю… У них выговор какой-то, как бы с придурью слегка…

— Чжао, послушай меня. Ты дворцовый охранник. При нужде тебя найдут в два счёта, а уж с твоей полосатой рожей…

— Ох…

— Ты можешь либо пойти на юго-восток, в Кхам. Но там холодно, да и народ разбойный. Либо в Фуцзянь. Сейчас тебе можно укрыться только там, где смута…

— Это да…

— Не перебивай же! Ты должен укрыть один паланкин тряпками, а один оставить как есть. Потом пойдёшь, нет, побежишь к воротам. Когда Золотая сотня будет возвращаться с трофеями, ты воспользуешься ситуацией и ускользнёшь, понял? Другого момента выбраться из дворца у тебя не будет. Ты слишком заметный человек.

Чжао поднялся с земли. Песок, играя и свиваясь в змейки, постепенно пропадал, смешиваясь с обычной пылью. Чжао потряс головой, словно бы пытаясь вытряхнуть из головы надоедливый голос, как ныряльщики вытряхивают из уха воду, но ничего не произошло. Голос исчез сам по себе, так же внезапно, как и появился. Чжао насупил брови и торопливо пошёл к недостроенной конюшне, бормоча про себя что-то непонятное.

По дороге он чуть не наступил на курочку, деловито копавшуюся в пыли. Пеструшка возмущённо закудахтала, задёргала подрезанными крыльями, выговаривая хозяину за неосмотрительность, и стражник внезапно остановился, окинув взглядом свои владения. Перед ним волной пронеслись воспоминания, как он пришёл сюда с первым отрядом ещё до того, как начали возводить дворец, мастера ещё только расчертили землю и возвели земляные бортики, чтобы разметить территорию. Он вспомнил последние годы и особенно остро почувствовал, как сильно прикипел он к этой пыльной дороге, к скромной, но крепенькой фанзе с выцветшим ханским флагом над крышей, к стойке с копьями под навесом, к журчанию воды у запруды, к резным столбам привязи, к полукруглым воротам, с аляповато вырезанными фигурами небесных воинов, к грубо вытесанным собачкам «фу» у въезда в «пост»… Чжао зло сплюнул на дорогу, слюна моментально скаталась в пыльный шарик, прочертивший узкую дорожку в тонкой, похожей на муку жёлтой пыли. Чжао дотопал до так и недостроенной конюшни, ругаясь с кем-то невидимым, распахнул воротца и бросил на «паланкины» взгляд хозяина, вернувшегося домой из долгой поездки и пытающегося уличить жену в неверности.