Читаем Машина эмоций полностью

Зигмунд Фрейд:[Мозг включает в себя] большой вестибюль, где, словно люди, толпятся разные психические импульсы. Рядом с вестибюлем находится более маленькое помещение, что-то вроде приемной, где располагается сознание. Но на пороге между этими двумя помещениями стоит привратник, который обследует различные психические импульсы, подвергает их цензуре и в случае неодобрения не пускает в приемную. Вы сразу увидите, что не существует большой разницы, разворачивает ли привратник импульс прямо на пороге или выгоняет его уже после того, как тот попал в приемную. Это зависит только от его бдительности и быстроты распознавания [Фрейд, 1920].

Однако прохождения первого барьера не вполне достаточно для того, чтобы мы начали обдумывать возможную мысль – или психический импульс, – потому что, как поясняет Фрейд, тот доходит только до приемной (которую он иногда называет предсознанием):

Импульсы в бессознательном, в вестибюле, невидимы для сознания (которое находится в другой комнате), поэтому поначалу они остаются бессознательными. Когда они проталкиваются к порогу, но их разворачивает привратник, они «неспособны стать сознательными»; мы называем их вытесненными. Но даже пропущенные за порог импульсы необязательно становятся сознательными – это происходит, только если они привлекают внимание сознания.

Фрейд, таким образом, относился к мозгу как к полосе препятствий, в которой статусом сознательных награждаются только те идеи, что проходят полосу до конца. В одной вариации блокировки (Фрейд называл ее вытеснением) импульс блокируется на ранней стадии, до того, как человек его успевает осознать. Тем не менее вытесненные идеи все еще могут проявиться в замаскированном виде – если изменить манеру их описания, Цензоры перестают их узнавать. Фрейд использовал для этого термин «сублимация», но мы иногда называем то же самое явление рационализацией. И в конце концов идея может достичь высшего уровня и все равно быть отвергнута – хотя на этот раз мы будем об этом помнить. Этот процесс Фрейд называет отрицанием.

В моей версии образа, предоставленного Фрейдом, человеческий мозг представляет собой поле боя, на котором действует сразу множество ресурсов – но при этом они не всегда имеют общие цели. Вместо этого часто возникают конфликты между нашими животными инстинктами и приобретенными идеалами. Остальная часть мозга при этом должна или найти пути к достижению компромисса, или подавить кого-то из соперников.

Прошло уже больше сотни лет с тех пор, как Зигмунд Фрейд выдвинул свои идеи, но даже сегодня очень немногие когнитивные психологи их ценят. Возможно, потому что не знакомы с его работами, или, возможно, некоторые из его взглядов по-прежнему недопустимы с точки зрения политкорректности, а может, дело в том, что Фрейд признавал, что человеческое мышление – это не единый унифицированный процесс. Он рассматривал разум каждого человека как средоточие самых разнообразных процессов, которые зачастую приводят к конфликтам и неувязкам, и понимал, что разные способы, которыми мы решаем эти проблемы, могут включать в себя множество различных процессов – то, что большинство психологов все еще описывают расплывчатыми терминами-чемоданами, такими как «совесть», «эмоции» и «сознание».


Фрейдистский бутерброд

3.7. Контроль над нашими настроениями и состояниями

Перейти на страницу:

Похожие книги

Научные сказки периодической таблицы. Занимательная история химических элементов от мышьяка до цинка
Научные сказки периодической таблицы. Занимательная история химических элементов от мышьяка до цинка

Таблица Менделеева занимает в нашем воображении такое же прочное место, как и алфавит, календарь и знаки зодиака. Но сами химические элементы, помимо нескольких самых распространенных: железа, углерода, меди, золота, – покрыты завесой тайны. По большей части мы не знаем, как они выглядят, в каком виде встречаются в природе, почему так названы и чем полезны для нас.Добро пожаловать на головокружительную экскурсию по страницам истории и литературы, науки и искусства! «Научные сказки» познакомят вас с железом, которое падает с неба, и расскажут о скорбном пути неонового света. Вы узнаете, как гадать на свинце и почему ваш гроб в один далеко не прекрасный день может оказаться цинковым. Вы обнаружите, что между костями вашего скелета и Белым домом в Вашингтоне есть самая прямая связь – как и между светом уличного фонаря и солью у вас на столе.Жизнь человечества строится на химических элементах – от древних цивилизаций до современной культуры, от кислорода, о котором знают все, до фосфора в моче, о котором известно лишь специалистам. Они повсюду. «Научные сказки» раскроют их сенсационные секреты и расскажут о бурном прошлом, а читателя ждет увлекательное путешествие по шахтам и художественным студиям, по фабрикам и соборам, по лесам и морям, где он узнает всю правду об этих чудесных и загадочных строительных кирпичиках Вселенной.

Хью Олдерси-Уильямс

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Научно-популярная литература / Образование и наука
Краткая история Лондона
Краткая история Лондона

В книге видного британского публициста и общественного деятеля, автора бестселлера «Краткая история Англии» Саймона Дженкинса в четком хронологическом порядке изложена история Лондона начиная с основания Лондиниума и первого периода жизни города (43–410 гг.) до настоящего времени. Рассказ, помещенный в широкий культурный контекст и уделяющий особое внимание архитектуре города, сопровождается картами и цветной вкладкой, а также списком главных вех в жизни Лондона.«Лондон, заложенный римлянами, а потом заново основанный англосаксами, беспрестанно рос. К XVIII веку это была крупнейшая столица Европы, а к XIX – столица мира. После Второй мировой войны рост Лондона, казалось, достиг пределов и начал замедляться. Но на рубеже XXI века город вновь стал расти, притягивая к себе людей, финансы и таланты со всей страны, со всей Европы и со всего мира. Ожидается, что к 2025 году его население превысит 9 миллионов человек. Первый средневековый мегаполис испытал потрясения в XVII веке с его гражданской войной, Великой чумой и Великим пожаром, но вышел из них с успехом, вступив в XVIII век, золотой век обновления и интеллектуальной продуктивности. За этим последовали потрясения, вызванные появлением железных дорог и взрывным ростом пригородов, подобного которому не испытал ни один другой город мира. На рубеже XX века Лондон достиг апофеоза имперского величия, на протяжении столетия пережил бомбардировки двух мировых войн, после которых начался период упадка. В третьем тысячелетии город вновь стал процветать, став мировым финансовым центром.Мне интересен Лондон всех времен – не вечно одинаковый, но всегда хранящий один и тот же дух. Я стараюсь ответить на вопросы, которые всегда интриговали меня и, надеюсь, заинтригуют читателей». (Саймон Дженкинс)

Саймон Дженкинс

История / Научно-популярная литература / Образование и наука
Сложные чувства. Разговорник новой реальности: от абьюза до токсичности
Сложные чувства. Разговорник новой реальности: от абьюза до токсичности

Что мы имеем в виду, говоря о токсичности, абьюзе и харассменте? Откуда берется ресурс? Почему мы так пугаем друг друга выгоранием? Все эти слова описывают (и предписывают) изменения в мышлении, этике и поведении – от недавно вошедших в язык «краша» и «свайпа» до трансформирующихся понятий «любви», «депрессии» и «хамства».Разговорник под редакцией социолога Полины Аронсон включает в себя самые актуальные и проблематичные из этих терминов. Откуда они взялись и как влияют на общество и язык? С чем связан процесс переосмысления старых слов и заимствования новых? И как ими вообще пользоваться? Свои точки зрения на это предоставили антропологи, социологи, журналисты, психологи и психотерапевты – и постарались разобраться даже в самых сложных чувствах.

Коллектив авторов

Языкознание, иностранные языки / Научно-популярная литература / Учебная и научная литература / Образование и наука
Ты не слушаешь. Что мы упускаем, разучившись слушать, и как это исправить
Ты не слушаешь. Что мы упускаем, разучившись слушать, и как это исправить

На работе нас учат убеждать клиентов любой ценой. В соцсетях мы «баним» всех, кто с нами не согласен. На вечеринках перекрикиваем друг друга, словно политики на дебатах.Но мы не слушаем. И никто не слушает нас.В современном мире, где технологии обеспечивают мгновенную и беспрерывную коммуникацию, мы разучились слушать и слышать друг друга. Единение и понимание сменяются одиночеством, изоляцией и нетерпимостью.Журналист и писатель Кейт Мерфи, обратившись к последним научным исследованиям в психологии, социологии и нейробиологии, а также проведя беседы с лучшими слушателями в мире (агентом ФБР, барменом, модератором фокус-группы и радио-продюсером), объясняет, как вновь обрести это утраченное искусство. Ее книга – не только источник практических советов, но и вдохновляющий призыв для тех, кто устал говорить и хочет наконец слушать.

Кейт Мёрфи

Психология и психотерапия / Научно-популярная литература / Образование и наука