Читаем Маршал полностью

– А вот тут вы не правы, товарищ полковник, – делая ударение на последнем слове, выдал зэк. – Адвокат-то русский, к тому же сибиряк. И вроде из этих мест. Просто вы об этом не знаете.

– Знаю. Всё знаю и обязан знать, – жестко отрезал начальник. – Ладно. Хватит сюсюкаться. С кем завтра свидание? Через неделю только можно второе.

Вновь Тота задумался. Ему по делу надо встретиться с Амёлой. К тому же Амёла Ибмас ведь не может здесь столько времени быть, а к ней все вопросы, и он твердо сказал:

– Выпишите пропуск Даде Иноземцевой.

– Иноземцевой нет. Есть Дада Болотаева.

– Болотаева? Вот ей и выпишите… Вначале ей.

Полковник внимательно вгляделся:

– Ты что, плачешь?

Он плакал. Он вспомнил мать… Защемило сердце. Невероятная боль… Это был вечер 21 октября, а в Грозном уже обед. Матери уже не было. Он это ощутил. И поэтому захотел увидеть вначале Даду… Однако Даде в гостиницу позвонили. В ту же ночь она выехала в Красноярск, в аэропорт. На следующее утро, на заре, вслед за ней в Красноярск умчалась и Амёла. Тота об этом ничего не знал. Для него эта ночь была длиннее прошедшего года. Эти десять часов утра никак не наступали. И его заранее должны были как следует перед свиданием подготовить, подчистить.

Ничего нет. В этом отсеке зоны – гробовая тишина. И как бы медленно время ни шло, оно неумолимо. В десять часов вдруг зашипел динамик:

– Don’t cry for me Argentina!

Что угодно Тота ожидал, но только не это. Он вспомнил Амёлу Ибмас. Альпы. Санкт-Мориц, Швейцарию. И в этот момент раскрылось окошко в камеру.

– У меня свидания не будет? – бросился Тота к двери.

– Послание, – именно так почему-то сказал надзиратель и быстро закрыл окно.

По деловому строгий конверт швейцарского банка:

«Дорогой Тотик!

Я так написала, потому что ваша жена Дада только так вас называет и ваша мать, она говорит, так вас зовет. Но для меня вы отныне и навсегда Тота Алаевич.

Накануне вечером Дада срочно выехала в Красноярск, оттуда в Чечню. Был звонок. Вроде дети заболели. Простудились. Но вы не волнуйтесь. Дада – замечательная женщина, и как только она долетит, всё станет нормально.

К сожалению, я не смогу с вами увидеться. Тоже позвонили из банка. Срочно должна вылететь. Вот-вот за мной должна приехать машина.

Знаете, Тота Алаевич, до сих пор моя жизнь делилась на две части. А знаете, где водораздел? Был водораздел. Помните Альпы? Снег. Много снега. Мы в высокогорной небольшой гостинице. Вихрь, ураган чувств унес нас на вершину блаженства. Лавина перекрыла дорогу, снесла электростолбы. Мы застряли. Света нет. Тепла нет. Воды нет. Даже чая теплого нет. И так двое суток… И вдруг посреди ночи включился свет и из радио в маленьком фойе нашей гостиницы послышалась мелодия «Don’t cry for me Argentina!».

Нас, вместе с работниками, было человек десять в этом отеле. И мы все разом, словно было воззвание, вышли в холл и хором стали подпевать: «Don’t cry for me Argentina!»

Казалось бы, что такое двое суток в горах?! Однако для нас с вами это были не простые сутки: я не предупредила одинокую, больную мать. Ничего не сказала в банке и нарушила планы вечеринки в Санкт-Морице.