— В том-то все и дело: письмо исчезло. Я не смогла его найти.

— У меня его нет! — резко ответил принц, но потом помахал рукой, будто раскаиваясь в таком поведении. — Извини. Я все-таки устал. Я ничего не знаю о письме.

— Но нам обязательно нужно его найти! — воскликнула Бриони. Посмотрев на брата внимательнее, она поняла, что давить на него бесполезно: он и правда обессилел. Тогда девушка сказала: — Что бы ни случилось, Баррик, всегда помни: ты мне нужен. Очень нужен. А сейчас иди в постель. Отдохни и позволь мне заняться делами. Завтра я все тебе расскажу по дороге к Аниссе.

Принц посмотрел на сестру, потом огляделся вокруг. Солнце уже скрылось за западным крылом резиденции. Крыши быстро превращались в темные силуэты, и теперь там могли бы спрятаться целые толпы призрачных детей.

— Ладно, я полежу в постели до завтра, — наконец согласился он. — Но не дольше.

— Хорошо. Пойдем вместе.

— Знаешь, я не люблю спать, — признался Баррик. Бриони не заметила, когда он взял ее за руку; совсем как в детстве. — Я совсем не люблю спать. Мне снятся очень жуткие сны. О том, что наша семья проклята, а нас преследуют призраки.

— Но ведь это сны, Баррик, и ничего больше. Лихорадочные сны.

Но на самом деле от его слов по телу Бриони побежали мурашки. В тот же миг по саду пронесся ветер, заставивший листья на кустах и деревьях зашелестеть.

— Мне снится, что на нас опускается тьма, — продолжил Баррик почти шепотом. — Знаешь, Бриони, во сне я вижу конец света.

15. Обитель Уединения

Когда мы поднимаемся, она исчезает,

Когда мы ложимся, она появляется.

Посмотри! На ней корона из золота и цветов вереска.

Киннитан очень скоро поняла, что обитель Уединения — это не здание и даже не несколько домов, а нечто большее. Это огороженный стеной город внутри необъятного дворца автарка. Храмы и дома, построенные из песчаника, были окружены ухоженными благоухающими садами. Помещения обители соединялись сотнями крытых переходов, дававших желанную тень. Можно было идти по этим переходам целый час, не опасаясь прямых лучей коварного солнца Ксанда. Целый город, где жили сотни жен автарка и армия прислуги: тысячи горничных, поваров, садовников, мелких чиновников.

Но ни одного мужчины.

Вернее, здесь не было мужчин в полном смысле слова. Но за высокими стенами обители проживали сотни таких, кто родился с признаками мужественности, но по той или иной причине не пожелал сохранить их.

Обитель Уединения занимала значительную часть бескрайнего дворца-сада, а сам дворец-сад составлял немалую часть Великого Ксиса, матери городов. Обитель Уединения превосходила размерами любую другую часть широко раскинувшегося древнего города, ранее известного как Дворец цветущего весеннего сада. Люди, служившие в огромном дворце, могли попасть в сады, обеденные залы и кухни. Лишь обитель Уединения, в которой жили жены автарка и избранные, а также службы, расположенные в ней, оставались недоступны.

Если считать обитель Уединения небольшим городом, то избранные были в нем священниками и правителями. Благодаря преданию о жертвоприношении Хаббили, сына Нушаша, кастраты в королевстве Ксис пользовались уважением — это был столь же верный способ попасть в коридоры власти, как и сан священника. Нужно отметить, что избранные управляли не только обителью Уединения, но и государственными службами во дворце. Отважные воины армии автарка мрачно шутили: настоящие мужчины во дворце не нужны, они требуются в другом месте, хотя именно туда путь им закрыт. Это было не совсем справедливо: многие обычные мужчины, сохранившие все мужские признаки, занимали высокое положение при дворе автарка — например, Пиннимон Вэш, старший министр. Избранные обладали наибольшим влиянием, но не были всемогущими. Как и остальным, им приходилось бороться за внимание царя-бога Сулеписа — в его руках сосредоточилась абсолютная власть, а его слова распространялись по свету, точно лучи солнца. В обители Уединения, где жили бесправные женщины, избранные не имели соперников. Лишь самые влиятельные жены автарка могли распоряжаться собой.

Избранные из обители Уединения — по какой-то давно забытой традиции или по менее достойной причине — тоже считали себя женщинами. Почти такими же, как те дамы, за кем они присматривали. Поэтому избранным были свойственны обычные женские слабости, зачастую доведенные до абсурда: крайняя возбудимость, романтичность, мстительность и непостоянство. Настоящие женщины, жены автарка и их служанки, постоянно плели интриги. Действовала сложнейшая система влияния на окружающих. В обители Уединения человек словно попадал в волшебную пещеру, где легко можно угодить в невидимую сеть или капкан. Так хитроумно охранялись красоты этого места.