Сняв котелок с огня, он охладил варево в тыквенной бутылке, а затем перелил яд в бутылку из-под давно выпитого рома. Плотно заткнув бутылку пробкой, колдун поставил ее на видном месте. Затем, собрав свои «припасы» и сунув их обратно в корзину, он подошел к выходу и, опершись обеими руками о притолоку, встал там, прислушиваясь. Он кого-то ждал.

- Скоро полночь. Пора бы ей быть, - бормотал он про себя. - Спущусь-ка вниз. Может, из-за шума воды я ее не услышал...

Он не успел ступить за порог, как послышался женский голос, заглушаемый ревом водопада.

- Она! Я знал, что она придет. Любовь погонит ее теперь хоть к самому дьяволу!

И старик торопливо зашагал к лодке, спеша скорее приступить к выполнению давно вынашиваемой злобной мести.

Глава LXII

МОЛЕНИЕ БОГУ АКОМПОНГУ

 Челн совершил свой обычный рейс и вернулся с Синтией. Как и в прошлое свое посещение, она несла корзинку с провизией. Не была забыта и бутылка рома. Как и в прошлый раз, Синтия последовала за Чакрой в хижину, но на этот раз более уверенно и, уже не дожидаясь приглашения, присела на бамбуковый настил. Все же в ее поведении можно было заметить некоторую робость. Она вздрогнула, увидев бутылку, которую Чакра поставил на самом виду. Синтия сразу догадалась о ее содержимом.

- Эту ты захватишь с собой, - сказал горбун, перехватив взгляд мулатки, - а вот эту, - он потянулся к бутылке рома в корзинке Синтии, - возьму...

Даже не закончив фразы, он тут же сунул в рот горлышко бутылки. Через некоторое время колдун знаком показал Синтии, что готов перейти к делу.

- Этот напиток вернет тебе любовь Кубины, - сказал он. - Теперь Кубина будет твой до скончания века. Такого срока с тебя хватит, а?

- В бутылке любовное зелье? - Взгляд Синтии выражал и надежду и недоверие.

- Любовное? Нет, не совсем... Подожди, сейчас дам тебе и любовного зелья.

Он достал откуда-то со стропил скорлупу кокосового ореха, в которой вместо обычной белой жидкости находилось нечто вроде пасты морковного цвета.

- Вот это для Кубины. Будете ворковать, как пара голубков.

- Скажи, Чакра, зелье ему не повредит?

Ревность мулатки, как видно, еще не перешла в жажду мести.

- Не бойся, ничего ему, кроме пользы, от него не будет. А бутылка для судьи Вогана.

Женщина взяла бутылку, хотя руки у нее тряслись.

- И что же я должна с ней делать? - спросила она нерешительно.

- Что делать? Я уже тебе объяснял. Подливай эту настойку нашему общему врагу.

- Но что это за настойка, Чакра? О Чакра, скажи: это яд?

- Да нет, пустоголовая ты женщина! Если бы это был яд, он убил бы сразу на месте. Нет, судья не отравится сразу, но он начнет чахнуть. Долго будет чахнуть и умрет еще не скоро. Это не яд, говорю тебе!.. Ты что, идешь на попятную?

Мулатка колебалась. В ней шевельнулась совесть. Но это длилось лишь одно мгновение.

- Смотри, откажешься - не получишь приворотного снадобья для Кубины! И еще напущу порчу на тебя!

- Нет-нет, Чакра, я не отказываюсь. Я согласна. Я все сделаю, что прикажешь...

- Так-то лучше. А теперь слушай и запоминай.

И мерзкий горбун уселся напротив своей сообщницы, вперив в нее взгляд, словно стараясь запечатлеть в ее сознании то, что он собирался сказать.

- Каждый день твой хозяин на ночь выпивает стакан пунша. Это у него старая привычка, и, уж наверно, он ее не бросил, а?

- Да, перед сном он всегда выпивает стакан или два.

- А я бы всегда пил не меньше двух. А то и три! Ха-ха-ха! Ну ладно. Теперь скажи мне, Синтия, кто готовит ему пунш? Прежде это была твоя обязанность.

- Я и теперь это делаю.

- Вот и прекрасно! Видишь пометки на бутылке? Вот постольку и подливай каждый раз в пунш. Ты кладешь в стакан сахар, лимон, наливаешь воды, потом рому и уж после всего - мою настойку. Запомнишь?

- Запомню, - произнесла мулатка, стараясь говорить твердым голосом. Она боялась выдать свой страх.

- И знай: не выполнишь все, что надо, - плохо тебе придется! Если Оби требует жертвы, он не успокоится, пока ее не получит. Сейчас пойду разбужу бога Акомпонга. Он всегда является, когда его зовет Чакра. Он является в пене водопада. Но на глаза женщине никогда не показывается. Ты услышишь только его голос...

Приняв таинственный вид, колдун снял с гвоздя старую котомку, сплетенную из пальмового листа. В котомке лежало что-то тяжелое. Он вышел с ней из хижины, прикрыв за собой дверь.

- А не то, - сказал он мулатке, - бог вдруг случайно увидит тебя и разгневается.

Синтии и эта мера показалась недостаточной, и, чтобы бог не мог ее заметить, она кинулась к светильнику и погасила его. Потом, ощупью добравшись до настила, бросилась на него, вся трепеща от страха. Вскоре за дверью послышался голос. Если он и не принадлежал самому богу Акомпонгу, то, во всяком случае, был вполне под стать этому африканскому божеству.