Глава LIV

УЩЕЛЬЕ ДЬЯВОЛА

 На обращенном к Счастливой Долине склоне горы неподалеку от Утеса Юмбо бьет родник. Струясь по склону, он соединяется с другими подобными же родниками, и все вместе они образуют поток, который, пенясь, стремительно льется с уступа на уступ. На середине склона он встречает на своем пути глубокую продолговатую впадину - вернее, ущелье, куда и падают прозрачным каскадом его воды. Ущелье напоминает кратер потухшего вулкана: стены его уходят вниз на добрые двести футов. Но по своим очертаниям оно похоже на корпус корабля. Водопад свергается как бы на корму этого корабля и затем вытекает через узкую щель в носовой части.

Русло потока идет сперва прямо, рассекая дно ущелья надвое. Но вскоре, встретив на пути какое-то препятствие, оно широко разливается, отчего образуется озеро.

Выйдя через темный, узкий проход внизу ущелья, окруженный с обоих боков высокими отвесными скалами, вода из озера свергается вниз, образуя второй, более мощный водопад, высотой в несколько сот футов, и, стекая дальше по склону, сливается с водами Монтегоривер.

Первый, или верхний, каскад низвергается на ложе из черных камней, над которыми постоянно висит белое облако водяной пыли, словно пар, поднимающийся из гигантского котла. Когда на эту сторону светит солнце, белое, словно пуховое, облако начинает сверкать, окрашиваясь во все цвета радуги. Но мало кому удается видеть это редкое явление природы, ибо Ущелье Дьявола, как называют его негры, пользуется столь же дурной репутацией, что и Утес Юмбо. Не многие отваживались подойти к самому краю ущелья, еще меньше нашлось храбрецов, которые осмелились бы спуститься вниз.

Последнее, впрочем, объяснялось не только суеверным ужасом - спуск в ущелье был почти невозможным. На обступивших его со всех сторон отвесных утесах не было ни троп, ни выступов, на которые могла бы опереться нога человека. Только в одном месте, над самым озером, можно все же спуститься до дна ущелья, цепляясь за низкорослые деревья, ютящиеся в расселинах скал. Ловкий человек сумел бы спуститься вниз, но на другую сторону ущелья можно было переправиться только вплавь. Это было, однако, очень опасно из-за сильного течения в сторону второго водопада. И все же кто-то не отступил перед этими опасностями. Внимательно всмотревшись в переплетающиеся ветви деревьев на утесах, в одном месте можно было заметить нечто вроде лестницы. Ступенями служили корявые сучья, связанные между собой лианами. Из глубины ущелья поднималась порой тонкая струйка дыма. Она вилась над самыми верхушками деревьев и затем таяла в воздухе. Только стоя на самом краю ущелья и раздвинув листву, представлялась возможность разглядеть этот дымок, похожий на небольшое облачко, отделившееся от огромного облака водяной пыли. Однако дымок этот был серовато-голубым - несомненно, дым костра, зажженного руками человека.

Дым поднимался со дна ущелья трижды в день - утром, в полдень и вечером, как если бы костер разводился, чтобы стряпать завтрак, обед и ужин. Все это говорило о присутствии человека. Очевидно, кто-то, не поддавшись суеверному страху, поселился в Ущелье Дьявола.

Имелись и другие признаки того, что в ущелье живет человек. У берега озера, скрытый ветвями склонившегося к воде дерева и свисающими с него серебристыми фестонами испанского мха, стоял небольшой, грубо выдолбленный челнок. Ивовый прут, которым челнок был привязан к дереву, не оставлял сомнений в том, что лодка попала сюда не случайно, что у нее есть хозяин, рассчитывающий к ней вернуться.

Края озера, как уже говорилось, поросли высоким строевым лесом: по форме стволов и листвы глаз опытного ботаника немедленно узнал бы великолепные местные породы, которыми так славятся леса Ямайки. Здесь росла гигантская кедрела и ее родственник - ложный кедр, с листьями, как у вяза, а также известное всему миру красное дерево. Там и здесь виднелись копьевидные стебли бамбука, иногда образующие целые заросли вперемежку с гигантскими папоротниками, изящные, словно кружевные, листья которых казались ажурной сеткой на фоне синего неба. На богатой почве буйно разрослись капустные пальмы - «принцессы ямайских лесов», как часто называют это благородное дерево. А рядом, вызывая восхищение своей мощью, стояла сейба величественный патриарх вест-индских лесов. Седой испанский мох, ниспадающий с раскидистых ветвей сейбы, напоминал бороду, вполне подобающую этому почтенному старцу.