Читаем Мародёр полностью

— Да ладно вам, — поспешил перебить хозяин. — Успеете ещё жопы поморозить, посидите, щас чё-нибуть повкуснее достану, накатим малость. Да и стемнеет скоро уж, на хуй вам неприятностей на жопу искать, в темноте-то…

Бойцы с энтузиазмом встретили предложение, видимо, переться по административным делам им не особо хотелось.

— А чё, командир, на самом деле? Вроде как на сегодня и дел-то особых нет…

Пасхин вяло, чисто для сохранения командирского лица, обозначил служебное рвение:

— Сам сказал, если успеем, к бассейну ещё зайти. Чё-то там какое-то чмо вроде быкует — тоже посмотреть надо…

— Да ладно, Пасха, чё ты. Завтра один хуй на тот конец тащиться — заглянем, настучим в роговину. Опять же, сказано было — «если успеем»…

— Тем более Сам говорит постоянно, чтоб по ночам не шлялись… Ну, командир?

По расслабленным отбрехиваньям командира всем было ясно, что Пасха сам рад возможности посидеть и расслабиться, но игра есть игра, и бойцы старательно и с удовольствием уговаривали, и он наконец «уговорился». Ахмет тем временем поручил жене сготовить горячей закуси, и принес первые два пузыря коньяка средней паршивости, встреченные общим гулом одобрения.

— О, бля, я ж говорю — во как устроился…

— А это спасибо надо сказать жертвам моего произвола. Я когда их мочить пришел вчера, смотрю — ебать! бухла всякого натащили — год жрать можно. Ну, им, правда — на месяц от силы. А конину эту они, поди, в буфете ДК подрезали, когда он горел.

— Да-а, серьезно он горел, мы аж от Пентагона смотрели — во зарево было… Ладно, хозяин, наливай давай, не трави душу. А то мы на спирт ебаный этот смотреть уже не можем, заебало — спасу нет.

— Чё, Конь одним спиртом поит?

Бойцы неодобрительно промолчали, поглядывая на командира. Тому пришлось вмешаться:

— Зяныч, ты это… Может, тебе он и Конь, а нам командир. И мы его уважаем. Ты его Конем без нас погоняй, лады?

— Пацаны, ладно, попутал. Признаю ошибку, и больше не повторится. Нештяк?

— Да ладно, мы ж без претензий.

— Как он там кстати? И вообще, пацаны, чё так по городу творится? А то сижу здесь у хуя на рогах, не в курсах ни о чём. С бабьём вон бодаюсь, бомжатину всякую взрываю. Тьфу, бля, аж противно…

— Да как тебе сказать… Ментов мы ещё по осени погасили, в курсе? Прикинь, вообще без потерь! Вон, Серба только и успели зацепить, да, Серб?

— Да хули там, чиркнуло, говорить не о чем… Они даже стволы разобрать не успели, долбоёбы. Ни охранения, ни хуя… Как пионеры на курорте. Куда им до наших-то, ебланам — из них если кто и бывал на боевых, то максимум — блокпост в Надтеречном пару месяцев по кругу обсирал. Как ебанули им в окна двумя «Шмелями»[37] — и пиздец войне, одни жареные кишки по потолку. Баб, правда, жалко, которых они ебли там. Так, пяток пидоров ещё побегало, пошмаляло, но недолго. Их вообще живыми взяли, вздернули потом перед Пентагоном.

— А щас чё? Тихо всё, или как? У меня здесь уже тишина, ни стрельбы, ни хуя. Ну, почти. Дальше профилактория и вокзала, правда, не забираюсь — но, по-моему, везде уже тихо…

— Да хуй там — «тихо», скажешь тоже. Это просто у тебя тут тихо, потому что народу мало. А у нас на ДОКе ни хуя не соскучишься, только одних погасим — ёп, уже другая толпа отмороженных собирается. Вот, днями на БЭЦ[38] пойдём, там какой-то молодняк охуевший завёлся. Народ ходит, жалуется — типа за кусок хлеба режут целыми семьями. За такое вешать надо, правильно командир это придумал.

— Эт точно. А как пыштымские, ходят всё?

— Да раза три пробовали, оставили человек десять и вроде как успокоились. Вон, Горшеня их там из АГСа хуярил, я сам там не был. Последний раз им заебись накатили там, да, Горшеня? Теперь ходят по трое-пятеро, чтоб незаметней, щиплют тех, кто в садах живет. Садоводы эти иногда сами отмахиваются, иногда за нами присылают. Ну, от нас же, сам знаешь, не набегаешься — бывает, припремся — а уже нехуй ловить, порезали, зажгли и съебались. Надо бы по уму КП[39] восстановить, да полосу, да патрулирование организовать. Перешеек один им оставить, от Булдыма до Наноги — и то уже куда легче было бы.

— Заминировать бы, и дело с концом. — встрял, оторвавшись от «Доширака»,[40] до сих пор молча жравший боец. — ОЗМок да МОНок[41] наставить на километр глубины — и всё, привет, хуй сунешься. Всё равно лежат мертвым грузом… — разговор свернул на другую тему, но Ахмет уже практически не слушал, загоревшись подсказанной идеей. Он не по наслышке знал, что такое минное оружие — эти штуки навсегда решили бы проблему соседей.

— А ОЗМки какие, третьи, семьдесят вторые или стошестидесятые? — некстати вклинился в разговор задумавшийся Ахмет.

Бойцы, замолкнув, дружно вылупились на него.

— А ты чё, волокешь в этой херне? Сам как раз плачет, что ни одного сапёра нет. О, заебись! Нашёлся нам МВДшник! Всё, щас мы тебя мобилизуем!