Читаем Марк Твен полностью

Ребенок тосковал по матери, по родному дому, мечтал поесть досыта. Племянница Твена не столь давно рассказала одному из биографов писателя — со слов своей матери Памелы, — что «дядя Сэм чувствовал себя очень одиноким в типографии, куда его отдали». Однажды, вернувшись домой поздно ночью, Клеменсы обнаружили, что он удрал от Амента. Мальчик спал на полу. Видимо, сказалась привычка, приобретенная в доме типографа.

Мир взрослых людей, в который всматривался своими серо-голубыми глазами мальчик Сэм, выглядел не очень-то радостно.

И все-таки природная жизнерадостность и энергия, бившая через край, не позволяли Сэму Клеменсу впадать в уныние. Он сохранял бодрый взгляд на мир, веселился как только мог и с восторгом глядел на беззаботных, всегда готовых к шутке людей — таких, как его друг — юный типографский рабочий.

Закончив свой урок в типографии, Сэм спешил купаться или погулять с приятельницами. Он любил танцевать. В Ганнибале часто устраивали танцы. Танцевали в школах, в пустых сараях, на свежем воздухе — был бы только скрипач.

Нет сомнений, в жизни юных ганнибальцев были свои радости.

В начале 50-х годов Орион Клеменс по совету матери решил сделаться издателем газеты.

К этому времени в Ганнибале, население которого едва достигало трех тысяч человек, уже было несколько газеток, главным образом еженедельных. Это были, как правило, небольшие листки, плохо напечатанные на скверной бумаге (местами типографская краска почти не была видна, кое-где она ложилась так густо, что текст становился неразборчивым). Зачастую всю работу по выпуску газеты делал один человек.

Денег, нужных для издания даже такой маленькой газеты, у Ориона не было, но редактор одного из еженедельных листков, выходивших в Ганнибале, так страстно хотел поскорее отправиться за золотом в Калифорнию, что готов был продать свою типографию по дешевке.

Вначале предполагалось, что Сэм не станет работать у брата; мальчик нетерпеливо ждал окончания срока своего ученичества, чтобы заставить скупого Амента раскошелиться на жалованье. Спустя несколько месяцев, однако, Сэм (подобно младшему брату Генри) оказался рабочим в типографии Ориона. Несмотря на все обещания главы этого семейного предприятия, жалованья он не получал.

Основные черты своеобразного характера Ориона Клеменса к этому времени уже выявились с достаточной определенностью. Это был человек необычайной душевной чистоты, искренности, благородства, честности и вместе с тем человек неорганизованный, рассеянный, легко поддававшийся влияниям. Орион Клеменс был чудаком. Казалось, он заимствовал некоторые особенности своего душевного склада у тех чудаков, которых в таком изобилии рисовала английская литература. Было в нем что-то и от Адамса, одного из героев «Джозефа Эндрюза» Филдинга, и от гольдсмитовского Примроза и от добрых чудаков Диккенса. В мире, где шла жестокая борьба за существование, старший брат Твена чувствовал себя неуютно. В американских условиях бескорыстные люди с открытой душой не могли рассчитывать на «счастливый конец». Орион Клеменс был прирожденным неудачником.

Марк Твен любил своего брата, с глубоким вниманием приглядывался к нему и позднее дал совет Ориону последовать примеру Руссо и написать откровеннейшую историю своей жизни, своих мечтаний и неудач. Вместе с тем он, особенно в молодости, воспринимал донкихотские чудачества Ориона с раздражением, порою даже издевался над ним. Биографы Твена, как правило, пишут об Орионе с насмешкой. Между тем он был единственным человеком в семье Клеменсов, который еще до Гражданской войны сознательно, хотя и не всегда последовательно выступал против рабства. Он всю жизнь мечтал — пусть с наивностью малообразованного провинциала — об исправлении нравов в Америке, энергично ратовал против католической церкви, не раз следовал «еретическим» учениям в протестантизме, поддерживал демократические начинания самого различного характера.

В своей газете Орион публиковал анекдоты и отрывки из романов — то дешевых, сентиментальных романов, то диккенсовских, — печатал сообщения из местной жизни, политические известия. Как и другие редакторы, он развлекал читателей и снабжал их кое-какой информацией. Но такой человек, как Орион Клеменс, не мог удовлетвориться этим — он считал своим долгом бороться за прогресс. В его газете ощущалась симпатия к фермерам и ремесленникам, искренняя приверженность принципам буржуазной демократии.

Дела Ориона Клеменса шли не блестяще: уж очень небогаты были подписчики. Они предпочитали рассчитываться с редактором не деньгами, а дровами или капустой. Не всегда Ориону удавалось вовремя оплачивать проценты богатому фермеру, у которого он взял денег взаймы для приобретения типографии. Редактор много раз менял название газеты, то повышал, то понижал подписную плату. Решил было выпускать свой листок раза три в неделю, но вскоре же увидел, что это ему не под силу. Рассылал письма к известным писателям с просьбой сотрудничать. Ничего не помогало! На жалкие доходы, которые приносила газета, семья Клеменсов существовать не могла.