Читаем Марк Шейдер полностью

На самом деле никакого ущерба там нет – стоимость всех этих лачуг вместе со всем имуществом их хозяев едва ли превышает стоимость одного BMW, на котором подъехал голова районного совета. Ай-ай-ай, какое горе, говорит он. Конечно же, власти разберутся, обещает он. Странно, что дома просели именно здесь, удивляется он. Ведь даже эксперты утверждают, что внизу нет никаких подземных пещер, или озер, или каких-нибудь провалов почвы, переводит стрелки он. Да, да, конечно, – теперь уже показывают экспертов – очень странное природное явление. Эксперты качают головами. По всем каналам – одни и те же рожи, и ты удивляешься, как они успевают перебегать с такой скоростью между каналами. Ты думаешь – может быть, это не один и тот же эксперт, а братья или сестры-близнецы. Может быть, в эксперты на почвоведческом факультете принимают только близнецов, для того чтобы теперь сажать их в мягкие кресла на разных каналах и одновременно брать у них интервью по всем кнопкам на телевизоре. Кнопка «1» – эксперт в очках, потом экспертша с косичкой. Кнопка «2» – эксперт с большим носом, затем снова экспертша с косичкой. Кнопка «3» – эксперт с большим носом и эксперт в очках. Круг замкнулся.

Я переключаю каналы, стоя прямо у телевизора, потому что у Ханны нет пульта дистанционного управления. У нее старенький советский «Электрон», на котором сбоку от экрана панель в двадцать сантиметров шириной, где расположены кнопки и регуляторы настроек. Кнопок всего восемь штук, поэтому, даже если сюда когда-нибудь протянут кабельное телевидение, ни о каких десятках каналов речи идти не может – по крайней мере, пока Ханна не поменяет телевизор.

Мне интересно, сколько еще наших сейчас смотрит телевизор, наблюдает за всей этой истерикой в прямом эфире и улыбается про себя. Конечно же, будут созданы государственные комиссии, в состав которых войдут чиновники всех уровней от разных ведомств. Конечно же, будет проведено всестороннее расследование инцидента. И даже, что самое интересное, будут найдены и сурово наказаны виновные.

Иными словами, будут исписаны тонны бумаги, разворована небольшая горка денег, выделенных для проведения всех нужных экспертиз, а после этого – найдены козлы отпущения. Скорее всего, те, кто ухитрился по каким-то причинам попасть в немилость к начальству. Виновный может найтись где угодно. Из-за просевших почв в селе Хрящеватое может быть наказан пожарный инспектор Ингулецкого района города Кривой Рог. Или заместитель начальника Желтоводского паспортного стола. И так далее.

Но никто и никогда даже не попытается узнать, что на самом деле вызвало проседание почв. Что тридцать тысяч тонн грунта закрутились в воронку из-за устранения опор подземного туннеля, проложенного на глубине в несколько сотен метров прямо под центральной улицей села Хрящеватое. Что сотни грозов, проходчики и добычники, спеша за полдня выполнить норму, затем собираются перед гезенком, уходящим в сторону от угольного пласта, и начинают работать проходческими комбайнами, отбойными молотками, да даже просто лопатами – помогая проложить и расширить туннель нетипичного назначения.

Туннель нетипичного назначения – ТНН – это, конечно, просто оборот, который придумали ребята, чтобы как-то между собой называть то, что мы делаем. Когда один проходчик говорит другому о проблемах, которые возникли на третьем километре ТНН, ни у кого вокруг не возникает никаких подозрений, что они обсуждают государственный переворот. Никто ни о чем не догадывается. Никто ничего не понимает.

Никто ничего не понимает.

Люди, которые никогда не спускались в забой, не смогут этого понять. Люди, которые никогда не спускались в забой, наверняка никогда не участвовали в шахтерских забастовках.

О! Шахтерские забастовки!

Ты сидишь на корточках на двадцатиградусном морозе среди десятков сотен таких же, как ты, и вы все в такт стучите касками по бетонным плитам, которыми покрыта небольшая площадь перед зданием Верховной рады Украины. Одновременно, удар за ударом – и стены содрогаются, когда ты поднимаешь глаза и смотришь сквозь идущий от всех вас пар на Мариинский дворец.

Шахтерские забастовки – это целый мир, целая вселенная, целая история со своим прологом, эпилогом и долгой-долгой дорогой от первого до второго.

Прологом были забастовки шестидесятых, жестоко подавленные и давно стершиеся из памяти, – во всяком случае, старики вспоминают то время с неохотой и редко что рассказывают по делу, чаще просто трындят ни о чем. Не знаю, как сильно тогда что-то поменялось из-за них – тех, первых забастовок, – но уж во всяком случае жилось шахтерам следующие двадцать лет неплохо. Советская власть любила шахтеров. Советская власть кормила и поила шахтеров. Советская власть прославляла шахтеров. Вот о чем старики всегда вспоминают с умилением и гордостью, а то и со слезами на глазах.

Память избирательна.