Читаем Марина Мнишек полностью

Марианна поклонилась. Но, похоже, Лжедмитрий был настолько увлечен разглядыванием картин, что не заметил ее. Марианна сделала три шага в его сторону, намеренно шурша платьем. И только тогда он повернулся, удивился, как ей показалось, слишком наигранно, после чего изящно поклонился.

– Прошу простить меня, пани Марианна! – виновато и с некоторым вызовом произнес наследник.

Марианна поклонилась в ответ.

– Отец попросил меня пройти сюда. Видимо, он хотел, чтобы мы с вами оказались здесь наедине? – иронично спросила она.

– Видимо. Я успел заметить, что это в характере вашего досточтимого отца – не откладывать дел назавтра. Посему, надеюсь, что некоторая военная прямота, свойственная пану Мнишеку, не оставит тягостного впечатления от нашей первой встречи. Что касается меня, то я полон восхищения и, считаю, что наше знакомство состоялось по воле провидения, и было благословлено на небесах, пани Марианна.

Марианна опустила глаза, слегка наклонила голову и снова посмотрела на Лжедмитрия.

«Возможно вы и правы, царевич, – подумала она. – И, даже если в ваших словах нет правды, то вы, в любом случае, умеете расположить к себе, пан Лжедмитрий».

Ей стало смешно от последних слов в собственном монологе, и она очаровательно улыбнулась.

– Поистине, Господь наградил меня верными друзьями за те тягости, которые пришлось испытать нам с матушкой в последние двадцать лет, – продолжил царевич. – И я счастлив, что здесь, во владениях короля Сигизмунда, мне выпала возможность стать гостем этого дома.

Лжедмитрий сделал паузу, посмотрел ей в глаза и еле заметно улыбнулся.

– И встретить вас, очаровательная пани Марианна.

– Для нас большая честь видеть в своих скромных чертогах самого московского государя, – тихо ответила Марианна. – Находясь, как в пределах нашего дома, так и во всем королевстве и за его пределами, ваше высочество, прошу вас помнить, что на свете есть душа, готовая всегда прийти к вам на помощь.

Лжедмитрий поклонился. В этот миг часы на стене пробили пять утра. Марианна посмотрела на циферблат и продолжила.

– Наше настоящее знакомство произошло на самом рассвете, ваше высочество. Я вижу в этом знак свыше. Надеюсь, солнце, поднимающееся сегодня, озарит своим светом нашу дружбу на долгие годы.

– Ваши слова наполняют мое сердце теплотой, пани Марианна.

Дверь в библиотеку отворилась. Вошел Мнишек. Он почтительно поклонился Лжедмитрию и бросил многозначительный взгляд на дочь.

Марианна поклонилась царевичу, затем отцу и вышла из библиотеки.

Их разговор с Лжедмитрием длился не больше трех минут, но ей показалось, что прошло около часа, столько чувств ей пришлось испытать за это короткое время. Марианне хотелось как можно больше узнать об этом молодом человеке. И, отойдя от дверей библиотеки на безопасное расстояние, отпустив лакеев, державших канделябры, она пробралась по коридору в соседний зал с большим камином, в котором отец часто обсуждал дела со своими друзьями. Там она подошла к большому шкафу из красного дерева, покрытого изображениями мифических животных и нимф, отрыла дверцу и, нажав на потайной рычаг, отодвинула заднюю стенку.

Закрыв за собой дверь шкафа, Марианна прошла в небольшую нишу, в которой стоял стул, небольшой столик со свечой и лучиной. Она зажгла свечу и открыла задвижку слухового окна. Ей стало слышно все, что происходило в библиотеке.

В библиотеке в это время шел настоящий торг.

– Вы поймите, ваше высочество, мое воеводство из-за постоянных войн с татарами находится в крайне плачевном положении. Порой, мне попросту нечем платить своим шляхтичам. А бернардинцы! Это же стервятники! – восклицал Мнишек.

– Бернардинцы – богатейший орден после иезуитов. Неужели, даже вам, их покровителю, они не в состоянии помочь в трудную минуту? – ответил Лжедмитрий.

Это был серьезный аргумент. Мнишек понял, что зашел в своих жалобах слишком далеко.

– Разве я имею право признаваться в своей несостоятельности тем, кому покровительствую, ваше высочество? – с грустью в голосе сказал он. – Но, эти монахи, похоже, действительно ничего не смыслят в делах воеводства и считают, что золото, которым я осыпаю их орден, каждое лето, вместе с урожаем яблок, осыпается с деревьев прямо в корзины моих крестьян.

– Ваша верность Католической Церкви должна быть вознаграждена по-королевски, – сказал на это Лжедмитрий.

– О! Разве возможно такое, Ваше высочество?! Король итак слишком благоволит моему дому! Гораздо приятнее мне было бы получить царское расположение. Тем более, что вы только что соизволили изъявить свое желание породниться с нашим родом.

Марина от неожиданности вскочила со стула, и чуть было не уронила свечу.

– Неужели уже? – прошептала она. – Ох, папенька!