Через несколько месяцев восторги Марии по поводу картин несколько поостыли. Она не особенно любила живопись и, использовав картины в политических целях, перестала ими интересоваться. Огромное количество аллегорий приводило королеву в отчаяние, и ей приходилось просить объяснения некоторых символов. Надо признать, что их смысл не всегда был ясен, и именно их изобилие отталкивает сегодня зрителя. Многие композиции грешат театральной вычурностью, но лучшие, несомненно, «Прибытие Марии Медичи в Марсель», «Свадьба во Флоренции» и «Коронация королевы». Совершенство последней вдохновляло многие поколения художников и послужило образцом для «Коронации Наполеона» Давида.

Людовик — Ришелье — Мария: безоблачное согласие

В годы безоблачного согласия, установившегося между Марией Медичи, Людовиком XIII и Ришелье, роли были распределены: король правит, находит понимание и советы у своей матери, кардинал, «креатура» королевы-матери, верно служит интересам короля.

Марии 52 года. Она в зрелом возрасте, государыня. Мать Всехристианнейшего короля, теща короля Испании, короля Англии и герцога Савойского. Одна из наиболее уважаемых личностей христианского мира. Католики уважают ее за преданность делу Церкви. Для протестантов она — вдова Генриха IV, королева, которая успешно завершила поход в Жюлье, поддержала Нантский эдикт и проводила политику терпимости своего мужа.

Людовику 25 лет. Он несчастлив. Его брак оказался неудачным. Проблема его преемника является главной в политической жизни страны, что создает постоянную ситуацию нестабильности в королевстве. Король неистово охотится, ища в физическом изнеможении выход для своих личных неприятностей. С другой стороны, он никак не может определить основные направления правительственной политики. Будучи очень набожным, он склонен скорее употребить свои силы на борьбу с протестантской ересью внутри королевства, а с другой стороны, видит в этом политическую необходимость в связи со стремлением партии протестантов создать государство в государстве. Во внешней политике он жаждет славы и хочет, чтобы его уважали так же, как и его отца. Но он прекрасно знает, что обе цели достичь одновременно невозможно, потому что Франция не располагает необходимыми для этого средствами. Более того, они даже некоторым образом противоречат друг другу, потому что борьба с ересью внутри королевства плохо сочетается с сохранением внешних союзов с протестантскими державами.

Молодой кардинал Ришелье, отпраздновавший свое сорокалетие в конце 1625 года, совершенно не подвержен сомнениям. Прелат Его Святейшества, заботясь об укреплении королевской власти, не может допустить, чтобы протестанты создали самостоятельную политическую и военную организацию внутри страны. Он считает, что обращение протестантов возможно, но это требует кропотливой работы и ни в коем случае не должно предполагать применения силы. Во внешней политике он по-прежнему уверен, что Франция должна играть основополагающую роль в сохранении равновесия в Европе, и поэтому нужно принять тот факт, что Габсбурги в их стремлении к всемирному господству являются естественным противником Франции. Ришелье считает, что нет никаких противоречий в двух направлениях политики Франции — борьба с протестантами внутри страны и союз с протестантскими государствами против Австрийского дома, потому что в них нет места никаким религиозным соображениям, и кардинал уверен, что его партнеры из Англии, Голландии и Германии мыслят, как и он, категориями политического реализма, а не крестового похода.

В этой троице, руководящей политикой Франции, самой сильной является, несомненно, Мария Медичи.

В 1625 году королева-мать и Ришелье объединились против неосторожной Анны Австрийской, ответившей на страсть, которую она разожгла у фаворита английского короля Карла I герцога Бэкингема, приехавшего в Париж за Генриеттой — супругой своего повелителя. Принцесса де Конти, подруга Анны Австрийской, заявила Людовику XIII, что во время той прогулки в сумерках в садах Амьенского епископства, о которой сплетничал весь двор, «от пояса до ног она отвечает королю за добродетель королевы», добавив при этом, чтобы ее слова не истолковали превратно, что не может сказать то же самое в том, что касается «от пояса до верха». Мария делала вид, что защищает Анну перед королем, говоря, «что все это пустяки и даже если королева и захотела поступить дурно, это было бы невозможно, слишком много людей вокруг за ней наблюдали». Коварный аргумент сильно ранил Людовика XIII и позволил Марии Медичи отомстить бывшей сопернице в привязанности своего сына.