Читаем Мария-Антуанетта полностью

В самом начале нового года Тюрго подготовил текст четырех указов, которые должны были потрясти все устоявшиеся основы французской монархии. Тогда как король и его министр только и думали, что о предстоящих реформах, разразилось дело Гине. Послушавшись своего самого коварного советника, Мария-Антуанетта незамедлительно вмешалась в опасную игру. Вержен совсем недавно заявил на совете, что граф де Гине несколько месяцев назад вернулся в свое лондонское посольство и распространяет весьма странные дипломатические письма. Он взял на себя опасную инициативу, которая противоречит интересам короля и самого Вержена. В действительности же граф позволил себе, будучи на приеме в испанском посольстве, поставить под сомнение франко-испанский договор и заметил, что Людовик XVI не будет поддерживать Карла III, если тот ввяжется в войну против Португалии, чтобы установить свое влияние в колониальной Америке. Кроме того, Гине заявил, что военные приготовления направлены не только против английских колоний в Америке, но и против испанской Мексики. Наконец, он заявил, что Франция никогда не придет на помощь «повстанцам» в Америке. На кого работал граф Гине? Не был ли его ход направлен на то, чтобы привести Францию к войне? Не был ли посол вдохновлен Шуазелем, сторонником ответной войны с Англией, направленной на то, чтобы вернуть утраченную власть? Некоторые были уверены в этом, однако никто не мог дать точного ответа. Король решил отозвать Гине. Помня, с каким упорством Мария-Антуанетта защищала Гине, министры пытались нейтрализовать ее влияние. Когда Людовик XVI сообщил, что он уже пообещал королеве не назначать преемника на место графа де Гине, пока тот не будет оправдан, все поняли, что королева открыто защищала протеже.

Шуазелисты внезапно изменили тактику и в течение нескольких дней оставались в бездействии, словно выжидая чего-то. Они представляли Гине как жертву Тюрго. Чтобы избежать столкновений с Марией-Антуанеттой, Тюрго решил предъявить Гине обвинения в неверности не только королю и министрам, но и королеве. Таким образом он мог неосмотрительно вовлечь королеву в государственные дела и одновременно создать опасный прецедент, хотя аббат Вери предупреждал его. «В глубине души королева очень честная, хотя и легкомысленная, — отвечал Тюрго. — Вы знаете о ее доверии к аббату Вермону, который является исключительно честным человеком. Нерешительность короля перед натиском жены часто ставит под угрозу решение важных государственных задач, и министерства находятся в полной растерянности. Интересы короля, в сущности, совпадают с интересами королевы; и если уж женщина должна оказывать какое-то влияние на решения короля, не лучше ли, чтобы это была собственная жена, чем мадам Помпадур или мадам Дюбарри? Наша задача — прославлять их и предупреждать опасные интриги и заговоры». Через несколько дней, вновь находясь под влиянием шуазелистов, королева назначила встречу бывшему министру на балу в Опере. И уже на следующий день она приняла сторону Гине, резко противопоставив себя всем министрам, с головой окунувшись в водоворот страстей. Разрываемые на части, министры отказались от своего плана. 3 марта Гине вернулся во Францию и доставил письмо Вержену. Он хотел оправдаться перед королем и убедить его в том, что находится под защитой королевы.

Верховный суд отказался зарегистрировать указы Тюрго, впрочем, этого можно было ожидать. Людовик XVI решил прибегнуть к королевскому месту в Верховном суде, чтобы заставить судей уступить. Во время торжественного акта, который состоялся 12 марта, воспользовавшись правом решающего голоса, король запретил любую критику реформ, что стало неприятным сюрпризом для многих министров. Тем не менее король и первый министр не уступили.