Марат встретил пристальный взгляд серых глаз Сангаре над прицелом автомата. Он замахнулся, чтобы бросить гранату, и услышал шорох у себя за спиной. Этот шорох означал, что Марти упал на траву. Марат повел руку вперед. Сейчас граната полетит, разорвется, и все эти белые превратятся в клочья ткани и веер алых брызг.

Загрохотали автоматы. Стрелял не только Сангаре. Стрелял и Филипп, и еще десяток мужчин, которые побросали лопаты, чтобы взяться за оружие.

Марат понял, что больше не держит гранату. Что-то случилось с его рукой. Ему больше не было холодно. Он чувствовал жжение, как будто упал в огромную кастрюлю с кипятком.

Он посмотрел вниз и увидел, как из его изорванного пулями тела вываливаются ленты кишок. «Странно, – подумал он, – ведь меня не могут убить враги».

– Да, – подтвердил насмешливый голос Намон, – не могут. Но ты уже сделал это сам.

Стрельба стихла. В оглушительной тишине Марат услышал новый звук – тихий удар и шорох. Звук был почти таким же, как когда упал Марти. Это граната достигла земли и с надгробного холмика скатывалась к ногам того, кто ее уронил.

Эпилог

Великий мастер

Марат упал на плиты серебристо-белого камня. Сквозь их искристую гладь текли потоки голубого света. Они сплетались в узор – огромную, мерцающую в полумраке паучью сеть.

Никогда еще он не был в таком тихом и холодном месте. Стены огромной залы терялись в бесконечной дали. А в центре светового рисунка стоял Другой. И сила этого существа вдавливала Марата в пол, направляя к тому единственному месту, где было положено находиться таким, как он.

– Отец, – погас в бесконечном пространстве испуганный шепот.

Марат увидел повернутое в пол-оборота черное лицо.

– Нет, – ответил голос. – Но я поступлю с тобой так же, как поступил твой отец.

Марат почувствовал, как костенеет его тело. С губ сорвался последний вздох, и они замерли, запечатанные на бессчетную пропасть лет.

Поднялся ветер. Он зашелестел в узорчатых извивах голубого дворца-храма, набирая силу, поднял серую песчинку – крошечный кусочек камня с живыми, безумными, налитыми кровью глазами.

Марат сам был своей тюрьмой. Ветер нес его вниз, туда, где в темноте хранятся миллиарды таких же песчинок. В страшное место, которое не откроется до самого Армагеддона.

И лишь раз крошечная фигурка скрюченного человечка повернулась так, чтобы ее глаза смогли увидеть далекий проблеск света. Там голубое переливалось золотом, как голубь в куполе собора. В единой вспышке черной зависти Марат подумал, что туда отправляются такие, как Сангаре.

Это чувство осталось с ним в его стотысячелетней могиле.