Я обращаюсь ко всем, кто борется, ищет и не сдаётся: Мы действительно живем в удивительном, справедливом, гармоничном и чистом Мире, друзья! Для того чтобы почувствовать это счастье, не нужно тянуть за собой тех, кто осознанно отказывается от этого, в этом случае вы ничего не добьетесь и потеряете всю энергию, не дойдя и до середины пути обретения ценности жизни. Оставьте за спиной всё лишнее и ступайте навстречу невообразимому с чистым сердцем и доброй волей, и вы увидите рядом с собой только тех людей, которые дадут вам Силу, поделятся радостью и засвидетельствуют вместе с вами удивительные вещи, ранее недоступные для загнанного и подавленного сознания.

С каждым годом всё больше людей выплёвывает хлеб и отрывается от зрелищ, освобождая своё восприятие для новой жизни в настоящем Мире!

Пролог

Неистовый шторм в маленькой бухте, сродни дикому зверю в клетке, яростно изливал свою силу, обрушившись шквальным ветром и ливнем. Корабль под английским флагом сорвало с якоря и неумолимо швыряло навстречу устрашающим скалам. Капитан прижимал увесистую вещицу за пазухой, опасаясь за её сохранность намного больше, чем за свою жизнь и жизнь команды.

– Капитан Гудвин! – пытался перекричать стихию старпом. – Что мы будем делать?!

Капитан зловеще улыбался, наслаждаясь последними мгновениями перед неминуемой гибелью.

– Мы сделали всё, что должны были сделать!

Очередная гигантская волна подхватила судно и безжалостно бросила на огромные камни под скалой. Сотни щепок, перемешавшись с людьми, разлетелись в разные стороны, включая и самого капитана. По-прежнему прижимая к себе загадочный предмет, он медленно опускался на дно, успев набрать достаточно воздуха в лёгкие, чтобы в последний раз крикнуть:

– Я иду к Тебе, Синдбад, мой дорогой брат по душе!

Но вместо того, чтобы смиренно захлебнуться, отдав себя пучине, Гудвин ощутил как его что-то крепко схватило и потащило в направлении берега…

Часть I: Когда игра стоит свеч

Глава 1: Старые друзья

Трое громадных каменных слонов, под управлением сомнительных, но явно знающих своё дело погонщиков, следовали в составе колонны по извилистому утёсу знакомого места.

– Здесь я уже был, но всё изменилось до неузнаваемости. Всё равно, что пить вискарь из кофейной кружки и понимать, что неизменна только качественная составляющая. Так и сейчас: я понимаю, что нахожусь почти в родном месте, но вижу его уже совсем с другой стороны.

– Привет, парень! – отчетливо услышал Фром со стороны одного из наездников.

– Здравствуйте! – так же безмолвно ответил приветливому мужчине.

Странность невербальной коммуникации уже давно перестала удивлять, поскольку в большинстве случаев в сновидениях такого характера способность говорить отсутствовала.

– Куда вы направляетесь? – спросил он с любопытством, на что услышал ожидаемый ответ:

– Туда же, куда и Ты, странник.

Фром обратил внимание на свой внешний вид. Неизменная походная экипировка, разработанная путём досадных ошибок, и ничего лишнего: военные ботинки и тактические перчатки морской пехоты США, маскировочный костюм разведподразделений армии России, рейдовый рюкзак спецназа Британии и, конечно же, любимый нож из Дагестана, который привёз в подарок лучший друг. Всё было на своём месте, и ощущался комфорт.

– Значит, в этот раз ошибок не допустил, – пришёл он к выводу, – однако, что я здесь делаю?

Этот вопрос остался без ответа. Каменные, но на удивление эластичные слоны повернули за высокую скалу и уже скрылись за мегалитами вдалеке, махнув такими же нелогично-гибкими хвостиками.

Внезапно Фром почувствовал приятный, но, в то же время, раздражающий вкус на губах и на кончике языка.

– Доброе утро, женишок. – Ангелина привычно положила свою ногу сверху, буквально заковав тело тёплым кожаным ремнём.

– Привет, – прохрипел он в ответ, – сделать тебе кофе?

– Сделай мне ребёнка.

– Геля, дорогая, – попыталась было выбраться из щекотливой ситуации смущенная жертва женского утреннего юмора, как разговор перешёл в более комфортное русло:

– Тише, тише, любимый. Я просто пошутила. Конечно же кофе выглядит сейчас куда более заманчиво, чем утренняя материнская суета. – И прижав к себе, томно добавила, – только сделай мне самый крепкий кофе…

Спустя двадцать минут, Фром стоял под прохладным душем, пытаясь справиться с упаковкой японского мыла дрожащими от перенапряжения руками.