Читаем Маньяк Синкевич полностью

Синкевич. Всё это походит на злую шутку. Бог решил посмеяться надо мной. Впервые я набрался смелости сказать пациенту правду и достойно принять смерть. И этот пациент стал первым, кто вылечился от смертельного вируса.

Качалов. И всё благодаря вам, доктор Синкевич. Спасибо вам!

Синкевич. Чем планируете заняться дальше, Василий Андреевич?

Качалов. Знаете, я всегда мечтал играть в театре.

Синкевич. Да что вы?

Качалов. Удивительное дело! Столько раз я водил учеников в театр. Смотрел на сцену и представлял там себя. На следующий день на уроке ребята рассказывали, кто из актёров им понравился. А я представлял, как они говорят обо мне. Как гордятся видеть своего учителя на сцене. (Закрывает глаза.)

Радиоприёмник. (Детские голоса) Василий Андреевич, браво! Вы были невероятны! Василий Андреевич, когда следующий спектакль? Василий Андреевич, это я кричала вам из зала! А я хотела подарить вам цветы, но мама их не купила. Василий Андреевич, давайте сфотографируемся! Василий Андреевич! Василий Андреевич! Василий Андреевич! (Диктор) А на сцене народный артист, Василий Андреевич Качалов! (Аплодисменты.)

Качалов. (Открывает глаза.) Вы тоже это слышали?

Синкевич. Простите?

Качалов. Из радиоприёмника.

Синкевич. Я слушаю музыку.


По радиоприёмнику действительно играет "Creep" группы Radiohead.


Качалов. Странно.

Синкевич. Что странно?

Качалов. Ничего. Не обращайте внимания.

Синкевич. Василий Андреевич, какие препараты вы принимали?

Качалов. Те, что вы мне прописали. И ничего больше. Ах, да! Ещё я слушал Моцарта.

Синкевич. Слушали Моцарта?


По радиоприёмнику играет "Piano Sonata No. 11: III. Alla turca" Моцарта.


Качалов. Да! Вы мне советовали. И хоть я понимаю, что с вашей стороны это была всего лишь злая шутка, я каждый день слушал по одному сочинению.

Синкевич. И сколько времени у вас ушло, чтобы прослушать всё?

Качалов. Год. Один год.

Синкевич. То есть вы слушали Моцарта в течении года?

Качалов. В течении года.

Синкевич. Каждый день?

Качалов. Каждый день.

Синкевич. И ни дня не пропускали?

Качалов. Не пропускал.

Синкевич. Думаете, вы из-за Моцарта вылечились?

Качалов. Я не знаю. Доктор Синкевич, я пришёл благодарить вас.

Синкевич. Это вы уже говорили. Не помните?

Качалов. Да, говорил.

Синкевич. Зачем вы пришли сюда?

Качалов. Я пришёл благодарить вас.

Синкевич. Зачем вы пришли сюда?

Качалов. Я пришёл благодарить вас.

Синкевич. Вы понимаете, что не оставляете мне выбора?

Качалов. О чём вы говорите, доктор?

Синкевич. Вам был дарован второй шанс. Вы могли начать новую жизнь. Но вы пришли сюда. Зачем?

Качалов. Я пришёл благодарить вас.

Синкевич. Прямо сейчас вы могли быть на собеседовании в театре, и возможно вас бы взяли на стажировку. Зачем вы пришли сюда?

Качалов. Я пришёл благодарить вас.

Синкевич. Сначала вы бы играли в массовке, танцевали в ансамбле, пели в хоре. Потом постепенно вам бы давали эпизодические роли. Зачем вы пришли сюда?

Качалов. Я пришёл благодарить вас

Синкевич. Со временем маленьких ролей становилось бы всё больше. И, наконец, вас бы заметили и дали первую главную роль. Зачем вы пришли сюда?

Качалов. Я пришёл благодарить вас.

Синкевич. Главных ролей становилось бы всё больше и больше, и в скором времени вы становитесь ведущим актёром театра. Ваше лицо на всех афишах. Зрители приходят увидеть именно вас. Зачем вы пришли сюда?

Качалов. Я пришёл благодарить вас.

Синкевич. У вас был шанс начать новую жизнь, наконец-то, зажить по-настоящему. Зачем вы пришли сюда?

Качалов. Я пришёл благодарить вас.

Синкевич. Так благодарите!

Качалов. Что?

Радиоприёмник. А концертная программа на сегодня окончена. Далее служба новостей.

Синкевич. Василий Андреевич?

Качалов. А? Что вы хотите?

Синкевич. Вы пришли благодарить меня. Так благодарите.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Царица Тамара
Царица Тамара

От её живого образа мало что осталось потомкам – пороки и достоинства легендарной царицы время обратило в мифы и легенды, даты перепутались, а исторические источники противоречат друг другу. И всё же если бы сегодня в Грузии надумали провести опрос на предмет определения самого популярного человека в стране, то им, без сомнения, оказалась бы Тамар, которую, на русский манер, принято называть Тамарой. Тамара – знаменитая грузинская царица. Известно, что Тамара стала единоличной правительнице Грузии в возрасте от 15 до 25 лет. Впервые в истории Грузии на царский престол вступила женщина, да еще такая молодая. Как смогла юная девушка обуздать варварскую феодальную страну и горячих восточных мужчин, остаётся тайной за семью печатями. В период её правления Грузия переживала лучшие времена. Её называли не царицей, а царем – сосудом мудрости, солнцем улыбающимся, тростником стройным, прославляли ее кротость, трудолюбие, послушание, религиозность, чарующую красоту. Её руки просили византийские царевичи, султан алеппский, шах персидский. Всё царствование Тамары окружено поэтическим ореолом; достоверные исторические сведения осложнились легендарными сказаниями со дня вступления её на престол. Грузинская церковь причислила царицу к лицу святых. И все-таки Тамара была, прежде всего, женщиной, а значит, не мыслила своей жизни без любви. Юрий – сын знаменитого владимиро-суздальского князя Андрея Боголюбского, Давид, с которыми она воспитывалась с детства, великий поэт Шота Руставели – кем были эти мужчины для великой женщины, вы знаете, прочитав нашу книгу.

Эмма Рубинштейн , Кнут Гамсун , Евгений Шкловский

Драматургия / Драматургия / Проза / Историческая проза / Современная проза
Человек из оркестра
Человек из оркестра

«Лениздат» представляет книгу «Человек из оркестра. Блокадный дневник Льва Маргулиса». Это записки скрипача, принимавшего участие в первом легендарном исполнении Седьмой симфонии Д. Д. Шостаковича в блокадном Ленинграде. Время записей охватывает самые трагические месяцы жизни города: с июня 1941 года по январь 1943 года.В книге использованы уникальные материалы из городских архивов. Обширные комментарии А. Н. Крюкова, исследователя музыкального радиовещания в Ленинграде времен ВОВ и блокады, а также комментарии историка А. С. Романова, раскрывающие блокадные и военные реалии, позволяют глубже понять содержание дневника, узнать, что происходило во время блокады в городе и вокруг него. И дневник, и комментарии показывают, каким физическим и нравственным испытаниям подвергались жители блокадного города, открывают неизвестные ранее трагические страницы в жизни Большого симфонического оркестра Ленинградского Радиокомитета.На вклейке представлены фотографии и документы из личных и городских архивов. Читатели смогут увидеть также партитуру Седьмой симфонии, хранящуюся в нотной библиотеке Дома радио. Книга вышла в год семидесятилетия первого исполнения Седьмой симфонии в блокадном Ленинграде.Открывает книгу вступительное слово Юрия Темирканова.

Галина Муратова , Лев Михайлович Маргулис

Биографии и Мемуары / Драматургия / Драматургия / Проза / Советская классическая проза / Самиздат, сетевая литература / Документальное / Пьесы
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное