Читаем Мамаев омут полностью

Пересчитав все бочки, Алёша собрался в обратный путь, но неожиданно замер: прямо на него по воздуху двигалось что-то чёрное. И тут Алёше почему-то сразу же вспомнилась рассказанная ему Димкой как раз сегодня сказка об одном драконе, который питался людьми. У Алёши по спине забегали мурашки. Однако, вспомнив, что чудес на свете не бывает и что у Димкиного дракона был один блестящий огненный глаз, Алёша постарался не поддаваться панике. Чтобы показать, что ему совсем не страшно, он даже улыбнулся про себя. Но вот непонятная фигура внезапно остановилась, как-то очень противно крякнула и… заблестела своим огненным глазом. Тут уж Алёша не выдержал. Бросившись на четвереньки, он быстро подполз к лежащей бочке и юркнул в неё головой. В бочке что-то тяжело сопело.

— Кто тут? — испуганным шёпотом спросил Алёша и, не дождавшись ответа, хотел было податься обратно, но, вспомнив о драконе, не стал этого делать. — Кто это? — снова спросил Алёша, стоя на четвереньках.

Не получив ответа, он решил, что в бочке лежит собака. Ну что ж, мелькнуло в Алёшиной голове, лучше собака, чем дракон, тем более что эта собака, наверно, добрая, если она до сих пор не куснула его. Алёша начал осторожно залезать в бочку, но неожиданно вздрогнул и остановился. «Собака» заговорила дрожащим голосом:

— А ты кто?

— Окуньков я! А ты?

«Собака» некоторое время помолчала, а потом ответила голосом Вани Сорокина:

— А тебе… какое дело?

Оба мальчика очень обрадовались друг другу, но каждый из них старался не показать этого.

— Тебе чего здесь надо? — недовольно спросил Ваня.

— А тебе? — в тон ему ответил Алёша.

— Это моё дело… Может, я люблю спать в бочках…

— А может, и я люблю…

— Так занимай другую бочку. Чего ко мне забрался!

— Тихо ты! — зашипел Алёша.

Мальчики замолчали и прислушались к какому-то неясному шуму.

— Там кто-то бродит, — зашептал Алёша.

— Ага, испугался! — обрадовался Ваня. — Эх ты, трус! Вылезай отсюда! Это моя бочка!

— А ты её покупал? — возразил Алёша. — И не толкайся локтем!

— А ты не лезь своим носом в моё ухо!

— Очень мне нужно твоё ухо! — фыркнул Алёша и хотел ещё что-то добавить, но в это время в носу у него сильно защекотало, и он так чихнул, что бочка вздрогнула и скатилась с бугорка в низину.

Мальчишки невольно прижались друг к другу.

— Слышишь, там кто-то есть, — вновь шепнул Алёша, когда бочка остановилась, и, схватив лежавшую неподалёку круглую крышку, изнутри прикрыл ею отверстие бочки.

Над головами ребят раздались голоса. Один из них принадлежал Андрею, другой, старческий, скрипучий, — сторожу.

— Ну что ж, раз Василий Прохорыч дал такое распоряжение, тогда берите, — говорил Михей. — Под расписку, конечно… Тут их у меня на счету двадцать девять бочек имеется…

— Вот и неправильно, — шепнул Ваня, — тридцать две… Я сам считал.

— Верно! И я считал, — согласился Алёша.

— Из них пять бочек с капустой, — продолжал Михей, — Выходит, двадцать четыре штуки можете забирать.

— Спасибо, Михей Силыч, — поблагодарил Андрей. — Завтра же с ребятами мы их перекатим в поле, поближе к сусликам.

— А зачем их перекатывать? — как бы про себя вновь зашептал Ваня. — Мой тятька на грузовике их обещал перевезти.

— Уж и обещал! — зашептал Алёша. — Как бы не так!

— Да ну тебя! — вскипел Ваня.

Между тем, исчерпав разговор, сторож всё ещё не отпускал Андрея. Он попросил у него папироску.

— Не курю, Михей Силыч.

— Ну что ж, на нет и суда нет. Конечно, может, оно и вредно, как доктора говорят. А я вот курю… Подымлю своим самосадом, мне словно и дышать легче. — И старик, пригласив Андрея присесть на бочку, скрутил козью ножку и чиркнул спичкой.

«Вот он какой, драконий глаз! — про себя улыбнулся Алёша. — А я-то испугался!»

— Значит, сусликов будете истреблять, — рассуждал словоохотливый Михей. — И водой, и дымом, и капканами? Так сказать, всеми видами оружия. Правильное дело… Можно сказать, народное. Давно пора этих нахлебников с наших полей выгнать… А ребятишки, значит, слушаются вас… уважают. И как вы их только к рукам прибрали? Народ они бедовый, озорной, особливо Мишка… Меня-то они, конечно, побаиваются… Я человек строгий, беспорядков не люблю…

Услышав такое безудержное хвастовство, Ваня с Алёшей зашептались и даже фыркнули.

— Что это? — прислушался Андрей.

Но ребята в бочке опять затаились.

— Это, видно, капуста шипит под нами, — принялся объяснять Михей. — По-научному сказать, брожение происходит. Прошлогодняя капуста, вот в ней всякие там ми… ми… микроор-га-низмы и играют. Толкутся себе и толкутся. Иной раз до того дотолкутся, что только держись… Днище вышибают! — Старик умолк и подозрительно поглядел на бочку. — Как она сюда попала? Если бочка с капустой, так ей вон где быть полагается, под навесом. Ну-ка, милок, помоги-ка мне. Эх, люди, люди! Общественное добро не берегут.

Дед Михей вместе с Андреем принялись толкать бочку к навесу.

— Стойте! Не надо! — донеслись из бочки приглушённые голоса. — Мы не капуста…