Видимо, в какой-то момент мне стало грустно. Мы не ругались, не скандалили, но возникли грусть и отдаление. Сейчас я уверен, что это произошло по моей вине. Алиса всегда старалась не забывать не только про меня, но и про себя, что для мужчины тоже очень важно. Мужчины на всё обращают внимание, всё замечают, всё видят. Я очень люблю Алису, все понимаю, и теперь, когда я вижу, как она старается все успеть как для маленького мужчины, так и для большого, перед этим я преклоняюсь.

Но тогда я этого не понимал – насколько это трудно. Кризис произошел не из-за ребенка, а из-за всей ситуации становления отцом и встречи с ответственностью такого масштаба. Мне кажется, это меняет мозг у любого нормального человека.

Это был печальный момент. Было сложно. Но круто, что это произошло, потому что такие штуки выводят на новый уровень. Мы выбрались из этой ситуации совсем не гладко, с усилием, но плодотворно и с большим желанием. Я поначалу уделил этому мало внимания, и в результате сложности наросли как снежный ком и превратились в лавину. Эту лавину пришлось останавливать всеми имеющимися способами. Я чувствовал растерянность и непонимание. Я потерялся.

В такой ситуации нужно взять и разложить все по своим местам. Не нужно стыдиться обращаться к кому-то, кто может помочь со стороны, например к психологу. Есть какие-то вещи, которые идут за нами издалека, из прошлого. Нам очень сильно повезло: оказалось, что под боком, в соседнем подъезде есть хороший психолог. Мы начали по отдельности, а потом пошли вместе.

Благодаря Тихону и нашей любви друг к другу мы из кризиса вышли. Чем дальше, тем лучше и крепче наша семья. Мы получили огромную любовь Человека, который похож на нас, который придает смысл всему, что вокруг происходит. Раньше, может быть, и случались вопросы из серии: «Фигней я занимаюсь?» – а теперь, как говорит мама Алисы, есть ощущение, что «Тихон – это наш лучший стартап».

Любовь людей друг к другу и любовь двух людей, у которых появляется ребенок, – это разные любови. Ребенок стал ядром, центром, вокруг которого мы кружимся, держимся на орбите, никуда уже не можем деться, потому что он есть. Как бы ни решилась ситуация в наш кризис, ребенок все равно остался бы связующим звеном. Но, слава богу, мы пришли к тому, что чем дальше, тем более сплоченными мы делаемся как семья. Это новый уровень любви, заботы, отношения, понимания.

Всего два года прошло, а мы думаем про второго ребенка – потому что это невероятно круто. Если бы у меня было много денег, то детей бы у нас сейчас уже было бы как минимум трое. Дети – это очень круто.

Часть III.Теория выгорания

Людмила Петрановская

Родитель над пропастью. Теория эмоционального выгорания

Людмила Петрановская – Семейный психолог, основатель Института развития семейного устройства, автор книг «Тайная опора: привязанность в жизни ребенка», «Если с ребенком трудно», «Что делать, если…» и других

Мы любим наших детей. Мы хотим их, ждем, радуемся им. Мы счастливы быть родителями, хоть и иногда и устаем, и чем-то жертвуем ради заботы о детях. Тяготы родительства естественны, они посильны, и это тоже часть семейного счастья.

Так должно быть. Этого мы ожидаем от себя и других. Но так бывает не всегда.

Бывают состояния, когда детский плач или нытье режет по нервам, словно нож. Когда от слов «Мама, поиграй со мной» хочется упасть на пол и завыть. Когда утром не открываются глаза. Когда ноги не несут домой. Когда ловишь себя на мысли: «Как хорошо было без них», – и сразу ненавидишь себя за эту мысль. Когда бесят любые признаки присутствия детей в доме и в жизни: раскиданные игрушки, вещи, пятна на мебели, поломанный пульт телевизора. Когда кажется, что ребенок делает все «назло», «издевается», «манипулирует», «мотает нервы». Когда не хочется его утешать и ему помогать, потому что «сам виноват», «его предупреждали». И вообще, «у других дети как дети, а с тобой вечно проблемы».

Чаще такое случается с мамами, потому что дети в основном на них. Но ни папы, ни бабушки с дедушками тоже не застрахованы. Как и няни, и воспитатели детских садов. И школьные учителя.

Такие состояния часто называют усталостью. О них не очень принято говорить. Потому что в ответ всегда есть риск услышать: «Не распускайся, не преувеличивай, возьми себя в руки! Ты не работаешь, дома сидишь с ребенком. От чего тут можно так уж устать? Все устают, ничего страшного, отдохни, и все пройдет!» Такая реакция близких – как удар для человека, которого уже засасывает в воронку. Ему становится еще хуже, и в следующий раз он не скажет о своем состоянии. Или сразу заорет в истерике. Или ударит ребенка. Или сбежит из дому. Или заболеет сильно.