Ко мне на консультацию привели маленькую испуганную девочку 6–7 лет. Мама была обеспокоена тем, что девочка вдруг стала всего бояться. В беседе я узнала о том, что мама не работает, поэтому дочка не ходила в садик и «сидела» дома. Именно сидела, потому что мать почти не гуляла с дочерью и вообще не особо утруждала ее воспитанием.

Мама не работала, целыми днями читала книги или смотрела телевизор, мало общалась с другими людьми. Дочери ничего не запрещалось, она была практически с самых ранних лет вольна делать что хочет. Даже элементарной горячей еды в доме не готовилось. Холодильник был набит йогуртами, консервами. И девочка, когда хотела кушать, сама открывала холодильник и брала что хотела.

В остальное время она просто тихо сидела у себя в комнате и играла с игрушками, которых было предостаточно. В результате вот такой результат – ребенок-«Маугли», выросший не в лесу, а в современной квартире.

Здесь мама была все время физически рядом, ничего ребенку не запрещала. Но не было достаточного прикосновения «тела к телу» и «сердца к сердцу». Поэтому ребенку, которому уже пора в школу, окружающий мир стал казаться чем-то ужасным и пугающим.

Чтобы выйти в мир, нужно иметь прочную связь с близкими, прежде всего теплую телесную связь с мамой, теплую сердечную связь. Именно достаток этого нам позволяет исследовать мир самостоятельно.

Мама несчастной девочки очень напоминает «металлическую маму с бутылочкой» из экспериментов Харлоу, ей даже не приходило в голову, что ребенка надо обнимать, играть с ним. К сожалению, есть опасность, что при таком воспитании из ее дочери может вырасти «безмамная мама».

Возможно, увеличение сегодня количества людей, не желающих вступать в брак и иметь детей, это последствия стиля жизни современного общества и современного воспитания. Дети во многом предоставлены самим себе и в поисках хоть какого-то контакта уходят в виртуальный мир. В нашем детстве, даже если не хватало общения с мамами, был двор, были соседи, были подвижные игры. Как будто кроме комфортного прикосновения было еще что-то очень важное. Исследуем это в следующей главе.

Прикосновение как первое «зеркало» общности

«Нет ничего красноречивее безмолвных прикосновений» – в этой фразе из эпиграфа говорится ведь о чем-то большем, чем о комфорте? Это о чувствовании, о чем-то «говорящем» в прикосновении. Речь идет не о простом прикосновении, а о прикосновении-взаимодействии. Взаимодействие – это двусторонний процесс, это влияние друг на друга.

Давайте посмотрим на результаты эксперимента как на двусторонний процесс. Посмотрим на общение обезьянок с их искусственными мамами с точки зрения взаимодействия – то есть взаимовлияния, взаимообмена.

Металлическая мама с бутылочкой дает обезьянке ощущение насыщения, но что может малыш дать в ответ такой маме? Может быть, он так быстро покидает «маму-бутылочку», что ему «нечего ей дать»? Между металлической мамой и малышом нет взаимодействия в плане обмена.

Что же происходит между «мягкой мамой» и малышом? Какое «взаимодействие»? Я долго пыталась это не просто понять, а прочувствовать. Я представила, что прижимаюсь к мягкому меху. И у меня возникло ощущение, что я прижимаюсь к чему-то живому!

Я тут же стала искать ассоциации к слову «мех» в интернете. И что же вы думаете? Первые ассоциации, которые выдал интернет – «шуба, шерсть, животное». Конечно же! Если уж у человека мех ассоциируется с шерстью животного, то у несчастного малыша-обезьянки он уж точно на инстинктивном уровне вызывает ощущение прикосновения к чему-то очень знакомому, «своему», такому же «шерстяному», как он сам!