– Я тоже тебе не нянька, – нашлась Катька и закусила губу.

– Тогда куда?

– Ну… вокруг дома можно.

– А сигареты здесь у вас где купить?

Катерина в делах подобного рода оказалась человеком абсолютно несведущим, поэтому только и смогла пожать плечами:

– Может, в Гарнизонке?

– Где-е-е? – не понял Андрей.

– Ну, в магазине нашем.

Добрели до магазина. У дверей томилась привязанная к мусорке чепрачная овца, радостно завилявшая остатками хвоста при звуке Катькиного голоса.

– Ре-э-э-на! – бросилась к ней та и обхватила за шею.

«Значит, здесь Женька», – догадалась девочка и не испытала никакой радости при этой мысли.

– Сюда, – показала Катька Андрею и вошла в покрытые инеем двери.

Пока искали прилавок с сигаретами, налетели на Женьку, державшую в руках банку сметаны.

– Здорово! – поприветствовала она нескладную парочку, сверкнув глазами на Катиного спутника.

– Я счас, – сообщил тот и ретировался к отделу винно-водочных изделий.

– Это кто? – прошипела Батырева, провожая незнакомца взглядом.

– Да так… – важно протянула Катя. – Дурак один из Москвы.

– А чего не говорила?

– А чего говорить-то, – пожала плечами обладательница мутоновой шубы. – Каждый год приезжает, – делано равнодушно объявила она подруге. – Надоел уже…

Женька недоверчиво посмотрела на Катьку, но дальше расспрашивать не стала. С бело-коричневой пачкой болгарских сигарет «OPAL» подошел Андрей…

– Купил сигареты? – небрежно поинтересовалась Катя.

– Купил.

– Вот познакомься… – выдавила из себя младшая Самохвалова. – Это Женя.

– Андрей, – представился юноша и с интересом посмотрел на долговязую девчонку в треухе.

– Ага… – улыбнулась ему Женька. – Приятно… Ну в смысле приятно познакомиться.

Катька, как болотная кочка, завозилась где-то в самом низу и дернула Женьку за рукав.

– Там у тебя собака… замерзла…

– Точно! – хлопнула себя по треуху Батырева и поспешила к дверям.

Андрей – за ней. И Катьке ничего другого не оставалось, как замкнуть шествие.

Пока Женька отвязывала Рену, трясшую бородой в сосульках, Андрей закурил.

– Вы домой? – поинтересовалась Батырева.

– Не-а, – соврала Катька. – Нам еще в овощной надо.

– Тогда пока, – без удовольствия простилась Женька и стремительно зашагала к дому, сопровождаемая верной чепрачной овцой.

Андрей проводил смешную парочку взглядом и уточнил у спутницы:

– Это твоя подруга?

– Да какая она мне подруга?! Так, знакомая, – вероломно предала Катька дружбу, испытывая в очередной раз чувство зависти. – С такими… не дружат.

* * *

Век живи – век учись, а всю задницу ни мужу, ни подругам не показывай. Не ожидала! Не ожидала, конечно. Ни от Евы, ни от НЕГО. От Евы особенно не ожидала: подруга хренова. Ну ладно бы Татьяна Адрова… А то – ЕВА. Правильно ее Катька выгнала. Евреи, они до добра не доведут. И хорошего от них ждать нечего. А то живем: все люди – братья.

Верно Лиза говорит: навешала на себя больных да убогих, вместо того чтобы жизни радоваться. Много она сама жизни радовалась?! Видела я эту ее радость: Андрюшечка, Андрюшечка. Ни два, ни полтора этот ее Андрюшечка. Как я без него? Как я без него? Очень просто! Глядишь, жизнь свою устроишь, если сумеешь.

А Еву я не прощу. Не прощу! ОН-то ладно! А Еву – не-е-ет…

Не осталось приятных воспоминаний об этом Новом годе. Ни у кого: ни у Самохваловых, ни у Андреевых; ни у гостей, ни у хозяев; ни у взрослых, ни у детей.

– Конечно, Новый год в провинции – это очень мило, – рассказывала Елизавета Алексеевна коллегам. – Но в меру…

– Так не ездили бы, – отзывались те.

– Нельзя… – таинственно улыбаясь, признавалась Андреева.

– Вот уж глупости! – не соглашались с ней коллеги.

– Молодо-зелено! – крыла Елизавета Алексеевна, вернувшаяся в Москву с чувством выполненного материнского долга.

Ну… во-первых, Андрюшечку определила: Тоня с нужными людьми познакомила – обещали. Что ж, хочет быть связистом – пусть. Во-вторых, поступит – будет где голову прислонить. Опять же Тоня присмотрит. Да и мало ли, чужой город, а тут свои люди: почитай родня, вместе служили…

Но покоя Елизавете Алексеевне почему-то не было. Вот вроде бы и все хорошо, и Тоня расстаралась, и дела уладили, а все равно не то. А не то потому, что ехала Елизавета Алексеевна Андреева с подсознательной надеждой увидеть, как время безжалостно к когда-то близкой подруге.