Читаем Мама полностью

Уходила с сожалением — директор понравился. И он ее отпустил, видимо, тоже с сожалением, после трехминутного разговора.

Уходя, спросила:

— А вы довольны, что опять вместе мальчики и девочки учатся?

Чуть усмехнулся уголком твердого рта:

— Не жалуемся.

В бывшей женской школе можно было начать с первоклассников.

Нина Александровна, директор, любезно привстала навстречу, приветливая, спокойная, величественная даже.

— Почему вы не работали эти годы?

— Ребята у меня.

Удивленно переспросила:

— Ребята? Сколько же их у вас?

И — уже почти с материнской нежностью:

— Молоденькая такая!

Нина Александровна тоже понравилась… Завуча не видела еще, был болен, но, говорят, приятный старик и хорошо с ним работать. Итак, до первого сентября!

Первое сентября — день совсем особенный. Начало работы — и в то же время праздник. Жалко, что кончились каникулы, — и весело войти в класс. Даже самые шалуны невозможные утром первого сентября как-то еще сдерживаются и кажутся хорошими, как все.

А уж первоклассники — такие трогательные, такие милые! Даже на переменках не решаются бегать и шуметь, как настоящие школьники!

Первый урок в первом классе — это наслаждение! Вот они собрались, еще не знающие друг друга, такие неопытные, такие домашние! Во все глаза, во все сорок пар глаз, ясных детских глаз, голубых, серых, темно-коричневых, смотрят на тебя — и ждут. Они готовы полюбить тебя с первого дня. А ты их уже с первого взгляда полюбила.

Приятно знакомое чувство собранности, уверенности в себе. Три года не входила в класс, и было, конечно, волнение: как войду, как на меня посмотрят, возьму ли сразу правильный тон, не растеряла ли чего-нибудь за эти годы?

Нет, не растеряла, а может быть, даже кое-что и приобрела.

Как звучит голос — нравится самой. Движения точны. И так увлекательно во время этой первой беседы с классом каким-то боковым чувством и боковыми мыслями давать ребятам первые характеристики на лету. Потом будет интересно проверять себя: угадала или ошиблась?

Вертится худенький мальчуган у окна — трудно с ним будет: чем заинтересовать такого? Главная беда — туповат, видимо, бедняга, если ему уже сегодня интереснее смотреть назад, чем вперед!

Слишком спокойно и быстро поднял руку черноволосый мальчик, переутюженный мамой, выделяющийся своей аккуратностью даже в этот первый день, когда отглажены все. Слишком четко и без смущения ответил на вопрос. Учиться будет хорошо, но… не мешало бы ему немножко застенчивости.

Бело-розовая девчушка с прямым носиком и светлой пальмочкой волос, стянутых бантом над головой. Зашепталась с соседкой. Пришлось сделать замечание. Покраснела ужасно, стоит, лапочки дрожат на крышке парты… Со стороны смотреть — и то жалко, а ей-то каково: она-то видит себя в самом центре!

Теперь не упустить момент, заметить, когда она поднимет руку, дать ей ответить хорошо, похвалить.

Ведешь урок дальше, а ее не упускаешь из виду. Так и есть. Самолюбива и старательна. Вот уже тянется вверх ручонка… Эх, опустила, засомневалась в себе. Теперь нужно посмотреть прямо ей в лицо, подбодрить:

— Ну-ка, Люба, ответь…

Расцвела. Ответила.

— Молодец! Садись.

Села Люба. Румянец еще жарче. Но это уже счастливый румянец.

После первого урока пропали два ученика — заблудились на перемене.

Зато постучался в дверь чужой мальчик, совсем несчастный:

— Это первый «В»?

— Нет, это первый «Б». Да ты не плачь. Вторая дверь по коридору направо.

Наивны до предела. В конце второго урока, по обычаю, показывала своим новичкам школу.

— Вот здесь — буфет, будете тут завтракать. Это — наш физкультурный зал. А внизу — раздевалка. Тихо, тихо, все вместе будете спускаться по лестнице и брать пальто.

Показала и более интимные уголки: мальчикам — отдельно, девочкам — отдельно. И вдруг на пороге комнаты для девочек горько, навзрыд расплакалась самая крошечная ученица.

— Тетя, а если мне не хочется!

Думала, бедняжка, что и сюда заставят приходить всем коллективом!

Даже не засмеялись другие: в семь лет чувство юмора не очень развито.

Хорошо, что взяла первый класс. И жалко, что слишком быстро вертится Земля: в сутках двадцать четыре часа — маловато! Впрочем, сутки — понятие растяжимое.

За одни сутки можно двадцать раз сменить пеленки своему малышу, пять-шесть раз его покормить, два раза погулять, в промежутках состряпать завтрак, обед и ужин, а после ужина лечь без сил.

А можно полдня провести в школе, где сорок чужих малышей, и в каждого вкладывать себя всю. Потом домой вернуться к своим двум, прихватив с собой восемьдесят тетрадей… Такой день кажется гораздо длинней и содержательней.

Но все это возможно потому, что сидит с твоей дочкой и заведует ее пеленками другая женщина, а твой сын под бдительным оком воспитательницы поет в детском саду: «Каравай, каравай, кого хочешь выбирай!»

Но ведь сын Варвары Андреевны учится в школе, и только дело случая, что он не в первом классе.

А в детском садике Димкином вдруг заметила, что у доктора знакомое лицо. Оказалось, что встречались на родительском собрании — это мать Любы, девчушки, которая получила замечание в первый день и дрожали у нее лапочки на крышке парты.