Читаем Малыш полностью

Еще бы! Его сын Петер в шесть лет учит теоретическую физику! Да любой взрослый в нашем селении с трудом прочитает в учебнике пару строк, не говоря уже о том, чтобы понять. Думаю, даже наш учитель, господин Ламес, в этой книге ничего не разберет. Физику у нас в школе не преподают, как и многие другие предметы: химию, биологию, географию, астрономию, всемирную историю, социологию, литературу. Вместо математики – счет до ста, сложение и вычитание, иногда, для самых умных, еще и умножение с делением, а вместо родной речи – буквари и книжки с картинками, как для самых маленьких.

Писать в деревне умеют немногие, а бегло читать – вообще единицы. Но считается, что если человек отсидел в классе положенные шесть лет, научился разбирать написанное и умеет ставить свою закорючку, то он получил среднее образование. Значит, может работать, получать зарплату и платить налоги. А это для наших властей самое главное…

Я же хочу знать гораздо больше, чем обычный ученик, и мне все интересно. Я много читаю и кое-что уже понимаю. Правда, есть темы, в которых я не до конца разобрался, но, надеюсь, скоро освою и их. К сожалению, образование мое идет медленно, ведь надо учить предметы последовательно, от простого к сложному, а это не всегда получается. Книги попадают ко мне чаще всего в разодранном виде, половины страниц нет, а те, что имеются, сильно испорчены огнем или погрызены крысами. Вот и приходится восстанавливать знания по крупицам, а это дело трудное и долгое. Но ничего, я упорный и когда-нибудь узнаю все. Насколько это возможно в наших условиях, конечно…

И тогда получу ответ – почему и как началась Большая война. Кто в этом виноват и кто первый отдал приказ нажать на кнопку. Ведь все, что касается войны, у нас считается запретной темой. О том, что было раньше, люди вспоминать не хотят. Да и некому, собственно, – настоящих стариков, кроме Мары, у нас нет, все родились после Большой войны. А с Мары что взять – она же безумная! Ходит одна, бормочет что-то себе под нос…

Истории как таковой у нас, считай, нет. Имеются лишь отдельные воспоминания, слухи, легенды, сказания… Но из них ничего не ясно: из-за чего началась война, кто с кем воевал. И главное – почему возникла мутация? Ответы на эти вопросы я и хочу получить из книг. Если, конечно, смогу их достать. А пока что читаю то, что попадется в руки. Иногда я покупаю книги, иногда беру бесплатно у торговца Кира. И листаю у себя в комнате, учусь потихоньку. А Крыс караулит, чтобы никто не вошел и лишнего не увидел.

Так что, как видите, польза от моего питомца большая – он мне и друг, и сторож. Конечно, я тоже охраняю его – от кошек, которые то и дело мелькают возле наших окон, и от братца Ника, который так и норовит отправить моего крысеныша в кастрюлю. Но это, я считаю, небольшая плата за дружбу и общение. А общаться Крыс умеет очень здорово – сядет возле уха и щекочет своими усиками. Вроде как выражает свое расположение…

Между прочим, у моего зверька очень необычный цвет – светло-серый, а не черный, как у обычных крыс. Наверное, он потомок тех подопытных грызунов, что некогда жили в лабораториях исследовательского центра, что недалеко от нашего дома.

Говорят, до войны там был большой научный институт, и в нем ставили опыты над животными, разрабатывали новые медицинские лекарства. Но во время катастрофы в него кинули бомбу, да не одну, и от лабораторий, считай, ничего не осталось – одни руины.

Ученые погибли, но подопытные крысы уцелели. Грызуны – вообще очень живучие, к тому же те, лабораторные, отличались особым умом – недаром же на них лекарства испытывали!

Я был на тех руинах, искал книги, думал, хоть что-то осталось. Но ничего не нашел – одни развалины. Голые бетонные стены, поросшие мхом, обрушенные перекрытия, провалившиеся лестницы без ступенек. Хрустящее стекло под ногами, обломки какой-то пластмассовой мебели. Пластик долго сохраняется, практически не гниет, но брать его нельзя – крошится и ломается в руках, к тому же заразный – долго хранит радиацию.

А ржавое железо в тех краях фонит до сих пор. Я радиацию нутром чую – это у меня способность такая. Потому что я мутант, наверное… Другим для измерения приборы нужны, а я сразу могу определить, сколько там рентген, есть опасность или нет. Поэтому могу свободно лазить по любым развалинам – чувствую зараженные места и обхожу их.

Но это я так, к слову. Вообще-то я из дома редко выхожу, главным образом к отцу в мастерскую да на рынок, благо, он по дороге. Я ведь мелкий и хилый, любой обидеть может. Теоретически, конечно. На самом деле, если кто ко мне пристанет, получит по полной. Я, например, могу сделать так, что человек мгновенно забудет, кто он такой и зачем здесь находится. Будет стоять столбом и озираться по сторонам, как дурак.