Читаем Мальтийский крест полностью

— В принципе — правильно подумала, — почти равнодушно ответила Дайяна. Сильвия сумела окончательно развеять её подозрения. — Только не забывай — с твоим уровнем из взрослых землян ничего близкого и к третьему классу подготовить не удастся. Да и мне — едва ли.

— Кажется, некоторые взрослые земляне и без предварительной стажировки от нас с тобой кое-чего добились, — рассчитываясь за прошлые обиды, особенно за последнее пережитое по вине Дайяны унижение[166], небрежно ответила Сильвия. — Как, на твой взгляд, из этих молодых людей выйдет что-нибудь приличное?

Дайяна лишь на секунду повернулась к Ляховым лицом.

Когда-то она при первой же встрече сумела определить потенциальные способности Новикова и Берестина, да и то сильно их недооценила.

— Кое-что — безусловно может. Иначе ты не стала бы ими заниматься. Действуй, ты в своём праве. Не забывай только, что и Шары, и блок-универсалы не под них настроены. Вреда может случиться намного больше, чем пользы…

— Ничего. Все лишние функции заблокировать в моих силах. В любом случае эти юноши с аппаратурой будут мне куда полезнее, чем без неё…

— Тогда — до свидания, — сказала Дайяна. — Рада буду встретить тебя в нерабочей обстановке.

— Лариса говорила, будто ты собираешься обосноваться в её Кисловодске.

— Подумываю об этом. Но сначала нужно окончательно понять, кто такие «дуггуры», и разобраться с ними. Иначе никакой спокойной жизни не получится. Ни у меня, ни у твоих друзей.

Сильвия со своими паладинами[167] ушла по третьему из возможных каналов связи то ли с далёкой, то ли составляющей с Землёй одно целое планетой. Нет, не одно, понятное дело, даже планетография у них была совершенно разная. А вот идея «гантели», двух шариков на одной ручке, бесконечной и одновременно нулевой протяжённости, многим казалась убедительной. Прежде всего — некроманту Удолину.

Снова они втроём оказались на кухне. Не той, конечно, положенной простому советскому интеллигенту, в окраинной «хрущёвке» — шестиметровой, в Черёмушках на юго-западе. В девятнадцатом веке эти самые «кухни», ставшие чуть ли не символом «интеллектуального сопротивления» полувеком позже, строились метров по двадцать, заведомо предполагая их прямое назначение. А трепаться и проклинать власть вполне можно было и в гостиных. Как, например, в квартире скромного инженера Телегина[168] собиралось по полсотни футуристов.

Икра, водка, колбаса и прочее в разгар Мировой войны в разряд «пустоты» попадали без всяких внутренних сомнений. Через восемьдесят лет ситуация в России вернулась на круги своя. Действующую власть по-прежнему проклинали, пусть не за отсутствие в достаточном количестве колбасы «по два двадцать», приличного пива и радиоглушилки[169], теперь — чисто экзистенциально. За сам факт существования и за собственную неспособность дарованными свыше свободами разумно распорядиться.

— Напугались, ребята? — простецки спросила Сильвия, положив локти на край дубового стола, за которым даже в нераздвинутом виде могло свободно разместиться десять человек.

— Офицерам пугаться не положено, — ответил Секонд, на самом деле испытывающий огромное облегчение от того, что весьма сомнительный по последствиям инцидент закончился вполне благополучно.

— Так-то оно так. — Сильвия показала на пустующие стопки, разминая сигарету абсолютно русским манером. В Европе такая привычка отсутствует. — Но я, признаюсь, слегка испугалась. Видимо, Дайяна действительно перевоспиталась. Мы ведь были в полной её власти. Стоило ей захотеть — от нас бы не осталось ничего, кроме лёгкого мезонного облачка. И никаких претензий, поскольку никто не знал, куда мы пошли…

— Воронцов знал, — возразил Фёст.

— Он знал, да и то не точно, о твоих намерениях. Допустим, совместными усилиями «Братства» удалось бы восстановить примерную картину. И что толку? В любом случае — нам с вами легче бы не стало. Трюк с девушками неповторим…

— Эрго бибамус, — хором сказали доктора — знатоки латыни.

— Лучше объясните нам, Си, — предложил Фёст, — что она подразумевала, говоря, будто от пользования этими штуками вреда может быть больше, чем пользы? — указал на принесенный им из гостиной один из контейнеров.

— Совершенно правильно говорила. — Сильвия коснулась пальцами двух почти незаметных сенсорных полей рядом со светящейся табличкой, обозначавшей, что предназначен он для номера 291, то есть Кристины Волынской.

— Вот — стандартный комплект снаряжения координатора, направляемого к месту службы. Шар, гомеостат, блок-универсал… — Ещё четыре футляра, отливающих синевой ружейной стали, она отложила в сторону. — Это дополнительные устройства, сейчас значения не имеющие.

— Каждый предмет в наборе изначально настроен на конкретную хозяйку. Ритмы мозга, общая аура, биохимия и так далее. Если показатели «пользователя» не совпадают, прибор блокируется…