Читаем Мальтийский крест полностью

Самое простое было бы — поселить девчонок в какой-нибудь большой гостинице неподалёку, в «Метрополе», «Национале» или даже «Рице» (денег бы хватило). Там они наверняка потеряются среди нескольких сотен других постояльцев, но для стратегического замысла — крайне неудобно. Фёсту нужна была команда в сборе. В любое время дня и ночи.

Тем более ни снаряжение, ни оружие в номерах самого «надёжного» отеля не оставишь. Прислуга непременно работает или на власть, или на ОПГ. В каком-нибудь Париже можно положить на тумбочку запертый кейс с деньгами и рассчитывать, что любопытного с фомкой среди горничных и гарсонов в ближайшие сутки не окажется. Да и то…

Придётся действовать напрямик. «Честность — лучшая политика», в чём лично убедился герой хорошего фантастического рассказа, пообщавшись с инопланетными агрессорами[127].

Фёст, взяв с собой Людмилу, спустился в вестибюль. В кабинке консьержа за пуленепробиваемым стеклом дежурил один из шести охранников, нанятых ещё Новиковым. Платили им даже по московским меркам крайне прилично, и текучесть кадров в отделении была нулевая. Кроме того, имелись ещё какие-то причины их верности служебному долгу и особой преданности лично хозяевам двух конкретных квартир. Хотя и с прочими жильцами они были предупредительны и профессионально вежливы.

Уезжая якобы в длительное путешествие, Новиковы и Берестины, на которых и была зарегистрирована жилплощадь, по полной юридической форме доверили все права проживания и распоряжения господину Ляхову. А Шульгин, пользовавшийся у охраны ещё большим авторитетом, чем сами хозяева, перед отбытием представил Вадима всему личному составу и с непререкаемой убедительностью сообщил, что данный товарищ в его отсутствие будет по отношению к ним пользоваться всеми правами командира отдельной части в военное время. Если кому не нравится — расчёт произведём на месте. У нас — свобода личности и трудовых прав граждан. С одновременным аннулированием разрешений на ношение короткоствольного боевого оружия. Всякие там «макарычи» и «наганычи» нас не касаются.

Охранники — все люди послужившие, с боевым опытом, сразу и отчётливо поняли всё, что не только говорит, но и подразумевает «шеф». Как-то сразу им стало на подкорковом уровне понятно, что никак не меньше он по званию, чем генерал. Не могли только догадаться — какой именно генерал.

Возражений на его слова не последовало. Однако Ляхов-первый всё равно не испытывал полной уверенности в надёжности этой службы. Имелся у него собственный опыт. Кого-то можно перекупить, кого-то запугать, а кто-то с самого начала мог оказаться специально внедрённым «кротом». Всё в этой жизни случается. А сейчас, на пороге великих дел, прокалываться на пустяке совсем не хотелось.

Представил Вяземскую старшему наряда, серьёзному мужчине слегка за сорок, отставному майору Тихоокеанской морской пехоты, прихватившему в три приёма больше года непрерывных боёв на самой что ни на есть передовой.

С его специальностью куда по нынешним временам человеку деваться? ОБЖ в школе преподавать или — сторожевать. А на этом месте платят больше, чем его прежнему командиру дивизии. Плюс чаевые ежедневно и премиальные от каждого жильца, по-разному, но в среднем — раз в неделю. Посторонние, не входящие в договор услуги почти всем требуются. Иногда совсем неожиданно. Как вот сейчас.

— Это, Борис Иванович, моя племянница, Люда. Месяц-другой у нас поживёт, осмотрится, может, поступит куда-нибудь учиться. Пока не решила.

Главный консьерж кивнул, добро пожаловать, мол. Скупо улыбнулся, несмотря на то, что девушка перед ним стояла — загляденье. Непременно бы приударил, не здесь познакомившись.

— Она вам хлопот не доставит. Девушка тихая, домашняя. С правилами внутреннего распорядка ознакомлена. Только вот беда, пользуясь моей природной добротой, упросила меня разрешить, чтобы подружки к ней приехали. Погостить, Москву посмотреть. Провинциалки, столицу никогда не видели, а эта балаболка им напела, что у дяди две квартиры в центре пустые стоят и очень им здесь удобно будет разместиться…

Отставной морпех вежливо кивнул, ожидая продолжения. Просто так подобные речи не заводят.

— Вот сегодня всей компанией и заявятся. Понятное дело — беспокойство. Вам в том числе. Будут по двадцать раз на дню шнырять туда-сюда. Ха-ха да хи-хи и всё такое. Нет, парней водить не будут, это я железно гарантирую — девчата порядочные. Всё же с юга, там с этим построже. Я, Люда, правильно говорю?

Ляхов взглянул на неё, как и положено дядюшке — домашнему тирану. Она с готовностью закивала.

— А всё же лишнее беспокойство, — сказал Фёст и просунул в окошко караульной будки три красные бумажки.

— С юга, вы сказали? Из каких краёв? — спросил консьерж, сметая деньги в ящик стола.

— Из Кисловодска. Так что я вас попрошу — будут бегать, пусть бегают. Не обращайте внимания… В лицо каждую запомните, с другими вряд ли перепутаете.

Сказано было с едва заметным нажимом.