Читаем Малороссийская проза полностью

Сказавши такое приветствие на латинском языке и расцеловав молодого человека, он посадил его подле себя и начал говорить диссертацию, как науки полезны человеку во всех обстоятельствах жизни его. Подтверждал примерами из разных случаев, ссылался на известных авторов, приводил из них целые цитаты и был необыкновенно одушевлен. Казалось, наслаждался давно желанным удовольствием говорить на любимом языке и о предмете, постигнутом им в совершенстве.

Молодой человек ясно понимал все, делал иногда, также на латинском языке, возражения, просил изъяснить подробнее и наконец, восхищенный рассказчиком, воскликнул: «Вы, домине, не то, чем называете себя!»

Гаркуша (остановясь, подумал, прискорбно вздохнул). Что же делать, когда меня не понимают, не дают мне средства уверить о благородной цели моей! (Поведя рукой по лицу, как будто желая удалить неприятные рассуждения.) Да, я не то, чем я в душе моей!.. Скажу вам коротко, я учился со всем жаром. В Академии, где вы будете, имя мое известно… обстоятельства заставили меня быть, чем меня видите теперь… Но довольно об этом. Не угодно ли вам почтить меня разделить со мною трапезу? Для вас, как я примечаю, хозяин не скоро позаботится, а у меня уже готово. Прошу не отказать.

В продолжение обеда разговор был о разных предметах, и как необходимо было в то время, то и начали говорить о Гаркуше, показывавшимся с своею шайкою неожиданно в разных местах и уже пробирающимся к Киеву, и что уже дорога в этот город делается небезопасною. «Это заставляет меня, – сказал помещик, – заблаговременно до вечера останавливаться на ночлег, чтобы не впасть в руки разбойника».

Гаркуша. Какого это разбойника? Позвольте спросить вас, государь мой.

Помещик. Разбойника Гаркуши.

Гаркуша. Расскажите мне, где сделал Гаркуша разбой и пролил хотя каплю человеческой крови?

Помещик. Как? Этот изверг? Весь край наш в страшной тревоге, все дрожит при одном имени его. Только и слышно о грабежах, убийствах, им сделанных. Имея многочисленную шайку, он доселе счастливо отделывается от преследований правительства. Но придет его час. Слышно, что располагают проклясть его публично в церкви, надеясь, что тогда некоторые из шайки оставят его.