Читаем Малое небо полностью

- Вы хотите сказать, послал ли меня сюда кто-нибудь. Нет, никто. Я на вокзале по своей доброй воле.

- Вы собираете какую-нибудь информацию?

- Не в том смысле, какой вы подразумеваете.

- Что ж, - сказал, вставая, Робинсон. - Если вам хочется находиться здесь - дело ваше. Но, полагаю, вы догадываетесь, как это выглядит со стороны.

- А как?

- Так, словно у вас расстроены нервы и вы не в состоянии поступать разумно, - резко ответил Робинсон.

- Поступать разумно, - повторил Джири. - Вы, надеюсь, вкладываете в это понятие конкретный смысл. Или же хотите сказать - поступать, как все?

- Не запутывайте нашу беседу еще больше, Артур. Вы отлично понимаете, что я имею в виду.

- Если бы на всех больших вокзалах постоянно жили сотни людей, вы бы привыкли к этому и не считали это неразумным, - заметил Джири. - Вы ведь на каждом шагу сталкиваетесь с куда более странными явлениями и принимаете их.

Робинсон порывисто поднялся. Вечер испорчен, дома теперь мира не восстановишь несколько недель, если не месяцев, а этот Джири, человек, которому он от души желал добра, отказывается от помощи. Он смотрел на серую твидовую кепку Джири - спокойствие, которым от нее веяло, приводило его в бешенство.

- Что ж, Артур. Я опоздал на поезд, потому что встревожился за вас, но, судя по всему, вы считаете, что я понапрасну теряю время.

- Я тронут вашим вниманием. И мне было приятно побеседовать с вами. Жаль, что вы опоздали на поезд.

- Знаете, что меня больше всего пугает в вас? - Робинсон наклонился к Джири. - Ваше _спокойствие_.

Джири взял свой стакан и отхлебнул немного.

- А почему бы мне не быть спокойным? Вы спросили меня, сколько времени я уже на вокзале, и я подумал: лучше сказать правду, чем играть в прятки. Я ведь знаю, вы чуткий, доброжелательный человек. Вы не будете стараться упечь меня в психушку только из-за того, что я поступаю не так, как обычно поступают другие.

- Раз уж речь зашла о психушке, - гнев Робинсона еще не остыл, - могу сказать, что я думаю по этому поводу. Если вы останетесь на вокзале, вы сойдете с ума. Бесконечные толпы людей, отсутствие удобств и крыши над головой - все это доконает вас. Бога ради, смейтесь надо мной, но через три месяца вы свихнетесь.

- Хотите поспорим? - с улыбкой спросил Джири.

- С удовольствием, - ответил Робинсон. - Только каким образом я получу свой выигрыш, когда вам выдадут свидетельство о невменяемости?!

Это слово - "свидетельство" - вырвалось у Робинсона нечаянно. Лучше было бы сдержаться, оставить его при себе, ведь и так все ясно. Оба на секунду замолкли, потом Джири спросил:

- Вы в самом деле так считаете?

- Я считаю, - размеренно произнес Робинсон, - что у вас сильное нервное истощение, вы переутомлены и потому, вероятно, не в силах судить, что вам на пользу, а что во вред.

- Иначе говоря, я душевнобольной, - заключил Джири. Снова наступила пауза. Он нарушил ее первым: - Вы были знакомы с Джеффри Уинтерсом?

- Где-то слышал это имя. А я мог его знать?

- Он был микробиологом.

- Что же с ним произошло?

- Джеффри был бесконечно одинок, другого такого я не встречал. Он говорил, что в разладе со всем миром и ничего не может с этим поделать. Привязан он был лишь к нескольким людям, больше всего, мне кажется, к своей жене и ко мне. Но ведь этого мало. Он чувствовал себя так, словно бОльшую часть суток проводил вне земной цивилизации, на какой-то другой планете, где, кроме него, не было ни одной живой души.

- Что с ним случилось?

- Он покончил с собой, - без всякого выражения ответил Джири.

Робинсон снова наклонился к нему:

- Зачем вы рассказали мне об этом?

- Предположим, Джеффри нашел способ избавиться от этого ужасного одиночества, хоть и несколько странный. Не лучше ли было оставить его в покое и не принуждать вернуться к тому, что вы называете разумным образом жизни, тем самым обрекая его на невыносимое одиночество? В итоге как-то утром он отравился на своей кухне.

Робинсон продолжал стоять, склонясь над Джири и пристально всматриваясь в его лицо.

- Что вы пытаетесь мне внушить? Что покончите с собой, если вам не разрешат оставаться на вокзале?

- Нет, конечно. - Джири рассмеялся. Казалось, все это искренне забавляло его. - Ничего такого я о себе не говорил и вовсе не желаю, чтобы мне приписывали подобные глупости. Просто я вам рассказал случай, в котором модель разумного поведения, как вы это называете, не очень-то помогла.

Робинсон выпрямился.

- Пожалуй, я пойду. Вы недвусмысленно дали мне понять, чтобы я не вмешивался не в свое дело. А с другой стороны, ни с того ни с сего вспоминаете о судьбе своего друга, покончившего с собой от одиночества. Вот что у вас на уме, и тем не менее вы утверждаете, что здоровы.

- Вовсе я не утверждал. Кто нынче может этим похвастать? Вы снова договариваете за меня.

- Ладно, я пойду.

- Как хотите, Филип, но ваш поезд не так уж и скоро. Может, посидим и закажем еще пива? Народ схлынул, и мы мирно побеседуем.

- О чем? - спросил Робинсон. - О самоубийстве?