Читаем Малинче полностью

Омовение стало первым ритуалом, сблизившим Малиналли с Харамильо. Еще в детстве Харамильо побывал во дворце Альгамбры и на всю жизнь сохранил в памяти воспоминание об этом рукотворном чуде. Больше всего потрясли мальчика внутренние дворики дворца, каналы и фонтаны. Именно так и должен был выглядеть рай. Когда Малиналли рассказала ему о древних индейских городах, называвшихся зеркалами неба из-за обилия каналов и лагун, в которых отражались небеса, они оба поняли, что их объединяет нечто большее, чем притяжение тел, общее время, война и погибшие друзья: этим объединяющим началом для них был бог в жидком, струящемся обличье. Там, в Альгамбре, Харамильо чувствовал присутствие Бога где-то совсем рядом. Вместе с женой он придумал дом, который был похож на крохотный уголок рая. Их дом был усладой для взгляда, обоняния, слуха и осязания. Игра света и тени, цветы, пахучие травы, журчание воды, вкус фруктов из сада — все это день за днем создавало их счастье, счастье, которое она обрела так поздно.

Малиналли с любовью смотрела на взошедшую за домом на небольшом участке земли кукурузу. Первый урожай на этом поле она сняла, посеяв ту горсть кукурузных зерен, что носила с собой всю жизнь — с того далекого дня, когда первый выращенный в жизни початок положила в ее детские руки бабушка. Рядом с кукурузным полем Малиналли разбила огород, где мирно уживались самые разные растения — и мексиканские, и привезенные из Европы. Малиналли с удовольствием колдовала на кухне, создавая новые блюда и смешивая овощи, фрукты и приправы в самых немыслимых сочетаниях. Она словно играла со вкусами — с луком, чесноком, базиликом и петрушкой, помидорами разных сортов и нопалем — кактусом, дающим съедобные плоды, с фанатами, бананами, манго, апельсинами, кофе, какао… Даже основа основ кухни ее народа — кукуруза — смешивалась с зерном нового для нее злака — пшеницы. Самые разные продукты и приправы пребывали в ее блюдах в полном согласии друг с другом, и результат кулинарных изысканий Малиналли всегда был превосходным.

Это смешение, казалось бы, несовместимого было сродни тому, что произошло когда-то в чреве Малиналли. Ее дети стали плодом любви людей, принадлежащих к разным мирам. Разная кровь породила разные цвета, разные запахи. Разным бывает маис, растущий на полях, — его зерна могут быть темными и светлыми, красными и желтыми… Сама земля порождает смешение разных сортов растений.

Так получилось и с людьми, принадлежащими к разным народам. Оказавшись вместе, они дали начало новой расе, в которой перемешалась кровь всех рас, уже существовавших на Земле. В этой расе, в этом новом народе должен был воскреснуть, воссоздать себя тот, кто сотворил небо и землю, кто даровал людям жизнь, как бы ни называли его в разных уголках Земли. Дети Малиналли принадлежали к этой только-только рождающейся расе.

С умилением в глазах она наблюдала за тем, как они играют во дворе и плещутся в фонтанах, напоминающих и древнюю индейскую Тулу, и сказочную Альгамбру. Малиналли нравилось, что они говорят и по-испански, и на языке ее предков — науатле, нравилось, что они любят есть и хлеб, и лепешки-тортильи. Больно ей было лишь оттого, что они не успели увидеть древнюю долину Анауак и прекрасный город Теночтитлан. Вот тогда она и решила написать для них книгу — книгу-кодекс, историю ее семьи, частью нарисованную, а частью написанную иероглифами и словами. Малиналли хотела, чтобы ее дети не забывали этот древний священный язык, чтобы они научились читать эти знаки и иероглифы. Ведь язык древних священных текстов все больше уходил из жизни ее народа. Один из древнейших текстов майя гласил: «Лишь тот, кто умеет смотреть и видеть, лишь тот, кто обладает многими знаниями и мудростью, может понять страницы нарисованных слов и написанных рисунков. Две краски — красная и черная — подвластны тому, кто творит эти кодексы. Его творения служат нам указателем в пути, подсказывают верную дорогу, помогают дойти до цели».

Малиналли хотела, чтобы ее дети говорили с нею не только на том же языке, но чтобы они обладали теми же знаниями, что и она, чтобы они могли идти одним путем к одной цели. Если бы она и Харамильо не ступили в одну реку, не стали свидетелями рождения новой эпохи, они не понимали бы друг друга так полно. Малиналли страстно желала, чтобы так же безраздельно сливались души ее и детей. Ради этого она была готова учиться читать и писать по-испански.

По утрам Малиналли вместе с Мартином прилежно выводила на бумаге буквы и цифры. Среди цифр больше всего ей понравилась восьмерка. Этот знак выражал саму суть смешения рас, народов и культур. Две сцепленные воедино окружности, пересекаясь, образовывали бесконечность, новое единство, связующим звеном которого был общий для обоих миров невидимый, но осязаемый смысл.