Читаем Малинче полностью

Она его мать! Мать всех пришельцев, всех людей, а значит, она не кто иная, как Великая Госпожа Тонантцин. Неспроста, оказывается, Малиналли во время мессы, предшествовавшей обряду крещения, охватило незнакомое, необъяснимое чувство, печальное и в то же время прекрасное. Пока брат Агилар читал проповедь и молился на непонятном языке, Малиналли вдруг почувствовала, как тоскует по материнским рукам. Ей внезапно больше всего на свете захотелось, чтобы ее вновь запеленали, обняли, взяли на руки… ей стало очень нужно почувствовать себя защищенной, а чувство полной защищенности и покоя возникает лишь у младенца, прижавшегося к материнской груди. Перед ее мысленным взором замелькали картинки из далекого детства. Когда-то ведь ее пеленала и обнимала мама, затем — долго-долго — маму заменяла бабушка. Наверняка когда-то ее брала под свою защиту и Великая Госпожа Тонантцин, а быть может, и великая мать всего сущего, мать этого мира, воплощением которой и была эта белокожая женщина, державшая на руках своего сына. Малиналли почувствовала, что больше всего на свете ей не хватает материнской заботы и ласки. Ей нужна была мать — такая мать, которая не бросила бы ее, не отдала посторонним людям, мать, которая не оставила бы ребенка на земле, но вознесла бы новорожденную дочь к небу, подставила бы ее четырем ветрам, помогла бы ей вновь обрести изначальную чистоту. Вот какие мысли кружились в голове Малиналли, пока она слушала молитвы и проповедь испанского священника, хотя большую часть слов его она не понимала и вынуждена была догадываться и додумывать для себя их смысл.