Читаем Маленький шаг полностью

У себя в стране эти «американцы», как их называл их лидер, боролись с идеей о равенстве всех граждан независимо от цвета кожи. Я знаю, знаю — для существ вроде нас, чья чешуя со временем может стать и золотой и зелёной, и пурпурной и ультрафиолетовой, идея о том, что пигментация внешних покровов имеет какой-либо значение, кажется смешной, однако для них это была очень серьёзная проблема. Я слышал слова розни: «Сегрегация сейчас, сегрегация завтра, сегрегация всегда!» И я слышал слова единства: «У меня есть мечта, что однажды наша страна выправится и заживёт в соответствии с истинным смыслом слов, лежащих в её основе: “Мы считаем самоочевидными следующие истины: что все люди созданы равными…”». И я видел, как общественное мнение склоняется от поддержки одного к поддержке другого, и, должен признаться, что мои дорсальные гребни трепетали от избытка чувств.

Тем временем космическая программа землян продвигалась вперёд: одноместные корабли, двухместные корабли, первая стыковка на орбите, запланированный трёхместный корабль, а потом…

А потом был пожар на стартовом столе. Три «человека» — одно из бесчисленного множества слов, которыми они себя называют — погибли. Трагическая ошибка: заполненные газом ёмкости имеют тенденцию взрываться в вакууме, так что кому-то пришла в голову идея понизить давление в предназначенном для живых существ аппарате (они называли его «командный модуль») до одной пятой нормального путём удаления всех газов, кроме кислорода, составляющего пятую часть атмосферы Земли.

И всё же, несмотря на ужасное несчастье, они шли дальше. И разве могло быть иначе?

И вскоре они явились сюда, на Луну.

Я присутствовал при первой высадке, однако не обнаруживал себя. Я следил за тем, как фигура в белом облачении спрыгивает с последней ступеньки лестницы; её падение, должно быть, казалось странно замедленным. Слова, которые произнёс человек, до сих пор отдаются эхом в моей памяти: «Это маленький шаг для одного человека, но гигантский прыжок для всего человечества».

И так оно в действительности и было. Я не мог приблизиться в их присутствии, но когда они улетели, я подошёл — даже в изолирующем мешке передвигаться здесь на когтекрыльях довольно легко. Я осмотрел оставленную ими нижнюю ступень их посадочного аппарата, покрытую серебристой фольгой. Мой компьютер умел читать на основных языках этого мира — он перехватывал большое количество учебных передач. Он сообщил мне, что табличка на посадочной ступени гласит: «Здесь люди с планеты Земля впервые ступили на поверхность Луны. Июль, 1969 год. Мы пришли с миром от лица всего человечества».

Мои гребни колыхнулись. Эта раса не безнадёжна. В самом деле, за прошедшее после речи о широких шагах время общественное мнение обернулось преимущественно против длительной и, по-видимому, бессмысленной войны с одной из тропических стран. В карантине не было нужды; очевидно, им просто нужно немного больше времени…

Капризные, непостоянные существа! Их мир сделал всего три с половиной оборота вокруг своего одиночного солнца, как было объявлено о завершении последнего путешествия сюда, на Луну. Я был потрясён. Никогда не встречал я расы разумных, которая бы потеряла интерес к космическим полётам после того, как они начались; с таким же успехом можно пытаться влезть обратно в скорлупу яйца, из которого вылупился…

Но, невероятно, люди сделали именно это. О, остались чисто формальные полёты на низкую околопланетную орбиту, но это и всё.

Да, были новые несчастья — одно из них на пути к Луне, хотя тогда обошлось без жертв; и другое, когда три человека погибли из-за разгерметизации своего корабля во время входа в атмосферу. Но эти трое были из другой страны под названием «Россия», и эта страна продолжила свою космическую программу, не задержавшись ни на единый крыломах. Однако вскоре её экономика рухнула — и вполне объяснимо. Ведь эта раса до сих пор не овладела контролируемым термоядерным синтезом; незадолго до окончательного упадка России случилась даже страшная, жуткая катастрофа на одной из её энергетических станций, работающей на реакциях деления.

И всё же падение России сыграло положительную роль. Не то чтобы в её основе лежало что-то непоправимо злобное, насколько я вообще мог судить — в принципе, она отстаивала ценности, присущие всем известным цивилизованным расам. Однако её соперничество со страной, первой запустившей пилотируемый корабль к Луне, привело к невероятной эскалации производства ядерного оружия. Казалось, что теперь, наконец, они оставят это безумие… и если ценой этого был упадок космических исследований, то, возможно — лишь возможно — что дело того стоило.

Я пребывал в растерянности. Я уже провёл здесь гораздо дольше, чем планировал — и всё ещё не отправил отчёт. Не то чтобы я так уж стремился вернуться домой — мой выводок повзрослел уже давным-давно — однако я старел; мои истёртые чешуйки утрачивали гибкость и уже начинали отливать синевой. Однако я всё ещё не знал, что скажу дома.