Читаем Мальчишки-ежики полностью

— Ты в ответе будешь. За каждую вещь взыщу. Все они у хозяина записаны.

В тот же день Трофим отгородился от беженцев забором из горбылей. Он сделал проезд к воротам, взял себе огород, каретник и сарай, а чужакам оставил лишь калитку и частицу сада, заросшего одичавшими лупинусом и шиповником.

Новые жильцы сняли с веранды щиты, распахнули ставни. И сразу вилла ожила, стала зрячей.

Во дворе появились босоногие, замурзанные ребятишки. Девчонки забрались на погреб, поросший травой, стали собирать подснежники, а мальчишки, повиснув на раскрытой калитке, принялись кататься вперед и назад.

Приехавшие говорили на забавной смеси русского, польского и литовского языков. Ромка с Димкой их вначале плохо понимали, но потом освоились и сами научились говорить на жаргоне западных беженцев.

У беженцев не было ни столов, ни стульев, ни кроватей. Они спали вповалку на соломенных матрацах. Обедали на перевернутых ящиках, сидели на кругляшах, отпиленных от старых пней. Каждую мелочь — утюг, примусную иголку, противень, каталку, ручную мельницу для кофе — они выпрашивали у соседей.

Огородов беженцам не дали, поэтому они без стеснения раскопали всю улицу перед виллой, оставив лишь узкий проезд, и на своих полосках посадили картофель.

Замурзанные дети соседей всегда были голодными. Они обсасывали пахнувшие медом головки клевера, грызли сочные дудки, вывешивающие гроздья белых цветочков, похожих на пену. Дрались из-за щавеля и съедобных корешков.

Ромка с Димкой тоже были драчливыми бесенятами, минуты не могли просидеть спокойно, норовили схватить то, что не дозволено, вскарабкаться туда, куда запрещено. Если они падали и ушибались по своей вине, то старались не плакать.

В ту пору их все интересовало. Ради познания они готовы были сунуть в рот уголь, стекляшку, пуговицу, известь, пролезть в самую узкую щель, лизнуть на морозе металлическую ручку двери, тронуть пальцами раскаленную плиту, спрыг-нуть с крыши, разбить камнем заржавленный патрон. Лишь чудо и провидение спасало мальчишек от взрывов, отравлений и гибели.

Анна чуть ли не каждые два дня устраивала братишкам «баню»: сняв с них рубашки и штанишки, порола ремнем, чтобы не пачкались и не рвали одежду, затем отмывала в лохани с их голов, рук и ног смолу, сажу, чернила и надевала чистую одежду.

Ромка с Димкой почти всегда чувствовали себя голодными и страдали от недостатка сладкого. Вместе с беженцами они ходили за земляникой и приглядывались к соседским садам, где уже начали наливаться сливы и груши.

Особо их внимание привлекала коробовка — небольшие оранжево-румяные яблочки, почти медовой сладости. Они поспевали раньше других летних сортов, но их трудно было добыть. Хитрые хозяева не разводили коробовку, чтобы не привлекать внимание мальчишек к саду. Да и яблоки вырастали мелкими, не товарными. Выгодней было выращивать зимние сорта: антоновку, титовку, анисовку.

У Трофима Фоничева кудрявая коробовка росла среди большого картофельного поля, обрамленного с двух сторон полосами низкорослого овса. Здесь кустарники заболоченной рощицы подходили к самому забору. Никто из мальчишек не решался пробраться к одинокой яблоньке, так как во время отлучек Трофима по участку расхаживала рослая овчарка Фульда, спущенная с цепи. Лишь Рома с Димой не боялись ее, так как еще щенком они подкармливали собаку костями и супом. Увидев братишек, Фульда обычно виляла хвостом и даже ластилась. Опасались они только Фоничева. Трофим за свое добро мог убить человека. Говорили, что бродягу, который на рынке стащил у него торбу с овсом, бородач так ударил кулаком по виску, что у того выскочил глаз и повис на жилке.

Но если хочется сладкого, пойдешь на любой риск. Рома с Димкой выжидали, когда Фоничев запряжет в телегу толстоногого битюга и укатит со двора. Едва скрип колес замолкал, они бегом устремлялись к кустарнику. Там внизу были оторваны две заборины. Мальчишки осторожно раздвигали их и, поглядев, не ходит ли по участку жена Трофима Матреша, пролезали в огород.

В огороде действовали с оглядкой, не спеша: сперва на четвереньках пробирались вдоль овса, огибали полоску, выходили на картофельное поле и, выбрав борозду пошире, терпеливо ползли по ней почти на животе, да так, чтобы не помять ботву.

Добравшись до яблони, братишки поворачивались на спину и некоторое время отдыхали, глядя в небо. Страх и длительное ползание обессиливали их.

Коробовка росла странно: темный ствол, едва показавшись от земли, разветвлялся на четыре тонких. На нижних ветвях яблочки зрели с запозданием, зато на верхних румянились, быстро становились прозрачными.

Подниматься во весь рост было опасно: хозяйка могла заметить воришек из окна, выходившего на огород. Поэтому Ромка придвигался к яблоне и босой ногой легонько толкал один из стволов. От сотрясения самые спелые и сочные яблоки отрывались и падали на рыхлую землю.

Братья их подбирали ползком и, спрятав за пазуху, с такими же предосторожностями покидали огород и сдвигали на место заборины.