Читаем Мальчики в лодке полностью

– Вам нельзя есть жареное мясо, – начал он сразу, – нельзя выпечку, но обязательно потреблять много овощей. Придется питаться правильной и полезной пищей – такой, которую готовят вам дома. Вам придется ложиться спать в десять вечера и всегда вставать ровно в семь утра. Вам запрещается курить, пить или жевать табак. И вы будете придерживаться этого распорядка весь год, все время, пока вы тренируетесь у меня. Человек не может издеваться над своим телом шесть месяцев, а потом показывать еще шесть месяцев хорошие результаты. Вы должны быть абсолютно трезвыми круглый год. Вам запрещается использование непозволительных выражений на лодочной станции или где-либо еще в пределах моей слышимости. Вам придется усердно учиться и зарабатывать оценки выше средних. Не становитесь разочарованием ни для своих родителей, ни для своей команды. Теперь пойдем тренироваться.

Старания Албриксона поубавить спеси во второкурсниках показали смешанные результаты. Через две недели он предпринял шаг, который показал его высокую оценку этой команды, хотя он и пытался это скрыть. Когда он впервые написал предварительную рассадку в лодках и рабочие графики экипажей на новый сезон на доске, все сразу увидели, что только четыре лодки из пяти состоят, как всегда, из смеси ребят с разных курсов – некоторые из прошлогодней второй лодки первокурсников, некоторые из запасных составов прошлого года, некоторые из прошогодней основной команды. Только одну лодку прошлого года Албриксон не расформировал, лодку Джо, первую лодку первокурсников. По крайней мере, какое-то время второкурсники будут плавать вместе, так же как и в июне, когда финальные выстрелы, означающие их победу, прогремели на мосту в Поукипси: Джордж Лунд на носу, Шорти Хант на второй позиции, Джо Ранц на третьей, Чак Хартман на четвертой, Делос Шоч на пятой, Боб Грин на шестой, Роджер Моррис на седьмой, Бад Шакт загребным и Джордж Морри на сиденье рулевого. Номера их мест были явным и неоспоримым доказательством того, что предположения второкурсников были правдой – в них действительно было что-то особенное, и Албриксон был уверен в них как в своей боевой единице. Но сколько бы второкурсники ни вчитывались в список, они не понимали, почему Албриксон поставил их экипаж в самый конец списка, расположение лодок в котором означало и статус команды в гребной программе. Парни со второго курса не были первой или второй лодкой. Они были лишь пятой командой – самой низкой по рангу, на последнем месте, где вообще не ожидалось увидеть кандидатов на соревнования следующей весной.

Парни не знали, что и думать об этом. Они не были так уж близки друг с другом, но были рады снова плавать вместе, хотя бы потому, что у них это хорошо получалось. Но учитывая чемпионский титул, парни считали, что их понизили неоправданно, и чувствовали себя довольно сильно обиженными отношением тренера к ним. Самодовольство быстро исчезло из их манеры общения. Албриксон был гораздо суровее Боллза, и этот сезон определенно обещал быть более тяжелым, чем предыдущий.

Когда начались осенние тренировки, Джо особенно сильно боролся сам с собой, чтобы не пасть духом. Проблема была не только в статусе лодки. И даже не в суровости долгих тренировок или в неизбежности грядущей холодной и дождливой погоды. Это были личные проблемы. Несмотря на то что он проработал все лето, теперь он стал еще беднее, чем в прошлом году. Даже цена на билеты в кино по субботам ему казалась пустыми и избыточными тратами. Его свидания с Джойс теперь представляли из себя скучные встречи в столовой, где они ели кетчуп, смешанный с горячей водой, называя эту смесь томатным супом, и заедали его пресными крекерами. Кольцо с бриллиантом на пальце Джойс немного утешало их обоих, но временами Джо, бросая на него взгляд, спрашивал себя, сможет ли он когда-нибудь достичь того уровня, который он сам от себя ожидал.

Семейные вопросы также волновали его. Джо наконец осмелился подойти к брату Фреду и открыто спросить его, где отец, и Фред после нескольких минут сдавленного мычания все рассказал ему. Гарри, Тула и все сводные братья и сестры Джо жили в Сиэтле. Все это время все были здесь, еще с той ночи 1929 года, когда они уехали, бросив Джо в Секиме.

Сначала они переехали в разрушенный сарай на берегу, на окраине городских трущоб. Это был не тонкий картонный навес, но не намного лучше, по правде говоря. В сарае было только две комнаты. Одна, с туалетом и раковиной, служила ванной и кухней; другая, с печью в углу, была гостиной и спальней для всех шести обитателей здания. По ночам грузовики проезжали в нескольких сантиметрах от их двери. Бандиты и проститутки слонялись по улице в свете фонарей. Крысы сновали по углам обеих комнат сарая. Гарри не мог найти работу, ради которой они ехали в Сиэтл, и в итоге встал в очередь на получение пособия по безработице.